«ЧТО-ТО С ЧЕМ-ТО» 2 часть (Тхан) — в процессе написания! 27 глава (18+)

Данное произведение создано для развлечения и не несет за собой цели пропаганды нетрадиционных ориентаций и однополых браков. Все имена и события вымышлены. Любые совпадения — всего лишь совпадение. Все изобретения, указанные в произведении, являются псевдонаучными.

Глава 27
Это больше, чем любовь

Открыв глаза, я огляделся. Снова со мной что-то приключилось, и я отключился. И долго так продолжаться будет? А если из-за этого Корн будет ко мне по-другому относиться? Он только-только начал оттаивать от каких-то своих жизненных проблем. Да, надо с этим что-то делать. Может, посоветоваться с профессором?
Я привстал и только сейчас заметил, что Корн за мной наблюдает, сидя в кресле у окна. Невольно засмущавшись, я быстро встал и стал складывать одеяло. Покончив с ним, я вопросительно посмотрел на Корна — куда его девать? Он молча встал, подошел и забрал его из моих рук. Мне почему-то стало грустно. Но то, что произошло дальше, сняло мою грусть как рукой.
Пока Тхан спал, Тун сидел в любимом кресле Пхата и смотрел в окно. От принятого им решения принять Тхана на душе стало легко, и в голове перестали роиться тревожные мысли. По ощущениям было так, как будто и не было ничего. Они только что вернулись из убежища, его любимый устал и просто прилег отдохнуть. Как же хорошо думать именно так.
Он наблюдал, как медленно на город спустилась ночь. Но город не погрузился во тьму, а засверкал всеми цветами радуги неоновых вывесок. Город не спал.
За спиной раздался шорох. Тун обернулся и стал наблюдать, как проснувшийся Тхан приходит в себя. Вот он встал, собрал одеяло и одним взглядом спрашивает, куда его деть. Тун сразу прочитал этот взгляд, как когда-то читал Пхата. Все приходит на круги своя. Он встал и подошел к человеку, которого любил больше всего на свете. И ему теперь как-то все равно — вернется сознание Пхата или нет, потому как его Пхат вот он, стоит сейчас передним, такой родной, беззащитный и ранимый, что Тун больше не в силах себя сдерживать. Он взял из его рук одеяло и, отшвырнув его прочь, сделал то, что хотел сделать уже на протяжении долгого времени — он обнял Тхана и прижал к себе покрепче. Он почувствовал, как у того часто забилось сердце. Да и его сердце не отставало.
Тун взял Тхана за подбородок, чуть приподнял его голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Как он и ожидал, он увидел в них именно то, что видел всегда в глазах своего любимого. В следующее мгновение Тун жадно прильнул к губам Тхана. Тот сразу ответил на его поцелуй. Эмоции захлестнули обоих, и они не в силах были остановиться.
Как же я давно это ждал. Вот именно этого. Чтобы человек, который мне безумно понравился с самого начала, а потом которого я незаметно для себя полюбил всем сердцем, вот так вот обнимал меня, все сильнее и сильнее прижимая к себе, и страстно целовал. Я готов раствориться сейчас в этом поцелуе, в этом человеке без остатка, настолько он был важен для меня.
Тун нехотя отстранил от себя Тхана и посмотрел тому в глаза. Так продолжать нельзя. Надо сначала объясниться, рассказать про себя правду, а там… Если Тхан и есть его Пхат, то он простит Туна за необходимую ложь, а если нет, то, значит, и нет. Он усадил Тхана обратно на диван и присел рядом. Помолчал минуту, собираясь с мыслями и заговорил:
— Нам надо поговорить, пока все не зашло слишком далеко.
В горле запершило, и он откашлялся, отвернувшись и прикрывшись рукой. Как бы ему хотелось знать, что сейчас твориться в голове у Тхана.
Я во все глаза смотрел на Корна. Он что-то пытается мне сказать, но по нему видно, что он никак не может собраться с мыслями. Мне надо ему помочь или не мешать? Думаю, участие с моей стороны подбодрит его.
— Корн, послушай, я…
Он меня перебил:
— Вот как раз это первое, что я хотел сказать — мое имя не Корн. Мне пришлось применить поддельную личность, чтобы устроиться на работу к Ли Бао. Все, что ты знаешь обо мне — всего лишь красивая легенда, — он замолчал, пристально глядя мне в глаза.
Теперь мне становится понятным, почему он иногда не реагировал, когда я его звал — у него другое имя, и хоть он должен был следовать своей легенде, он иногда отвлекался, задумавшись о чем-то. Вот это всегда было интересно — о чем он думал в это время.
— И как тогда тебя зовут?
— Пайтун. Проще — Тун, — он смотрел на меня так, как будто пытался что-то разглядеть.
— Тун… — задумчиво потянул я. А мне это имя больше нравится, чем Корн. Оно какое-то родное что ли. — Красивое имя. Тебе идет больше, чем Корн, — я прям физически почувствовал, как он вздохнул от облегчения. И чего он так напрягался?
Я смотрел на него и думал — почему же меня так с самого начало притянуло к нему? Ну, хорошо. Он сказал, что мы раньше знали друг друга. Возникает вопрос — насколько близко мы знали друг друга, если меня к нему тянет, а он от меня отстраняется, вернее, отстранялся раньше, а сейчас прям сам инициативу проявил. Может, мне теперь в недотрогу поиграть? А смысл? Я же его так спугнуть смогу, и все вернется на круги своя — он снова замкнется и начнет меня избегать.
Раздался дверной звонок. Тун повернулся к двери, потом удивленно посмотрел на меня. Действительно, время уже за полночь. Кого это могло принести в столь поздний час? Ну, меня можно не спрашивать, я никого не знаю и никого не помню. Я просто поднял брошенное одеяло и завернувшись в него, присел на диван. Тун пошел открывать. И снова у нас не получилось побыть одним…
На пороге стоял Дью. Он, не говоря ни слова, прошел мимо Туна и устремился в мою сторону. Мне что-то стало не по себе. А Дью присел рядом и стал меня рассматривать. И только тут я обратил внимание, что по его щекам текут слезы. Это еще что такое? Я посмотрел на Туна. Тот стоял, опустив голову, и старался не смотреть на своего брата. Мне кто-нибудь объяснит, в чем дело?
— Кхун, что с вами? — я беспомощно смотрел на него. Повернулся к Туну и одними глазами попросил — помоги. Он как будто понял меня.
— Пи, ну-ка успокойся, ты что это? — Тун присел рядом и обнял его за плечи. Дью тут же уткнулся ему в грудь, и у него затряслись плечи.
Прижимая к себе брата и нежно похлопывая того по спине, Тун посмотрел на меня. Его глаза… блин, этот взгляд. Кажется, я покраснел. Я вскочил на ноги и стремглав бросился в ванную.
— Как и всегда, — Тун улыбнулся вслед убегающему Тхану.
Дью продолжал рыдать на груди брата. Тун отстранил его от себя и укоризненно посмотрел ему в лицо:
— Ты чего здесь нюни распустил?
— Это я от переизбытка чувств. Ты знал, да? Посмотри на меня и скажи мне прямо в лицо — ты знал, что это Пхат?
— Нет, не знал, — Тун отпустил брата, встал и пошел к бару. — Тебе налить?
— Он еще спрашивает, — Дью вытер слезы.
Налив два стакана виски, Тун вернулся к дивану и протянул один стакан Дью. Тот взял и почти залпом осушил его.
— Э, притормози-ка, Пи, мне так выпивки не хватит, — Тун улыбнулся. Ему бы самому в пору напиться.
— Так ты не знал? Правда? — продолжал допытываться Дью.
— Как тебе еще сказать, что не знал? Послушай, Пи, я извелся весь. Ты думаешь, мне легко было находиться с ним рядом, видеть, как они похожи, постоянно сравнивать и думать, как такое может быть? Нет, очень нелегко. А сдерживать свои порывы, потому как сходство доводит до нестерпимой боли в груди? И постоянно думать о том, что предаю память любимого человека? Как ты себе это представляешь? Если бы я знал, терпел бы я все это?
— А как ты узнал? Ты же не делал тест. Или делал?
— Не делал. Я по-другому узнал. Вернее, предположил, а потом уже окончательно убедился.
— Так и что с ним произошло?
— А вот этого даже он не знает. Памяти у него нет. Лишили его памяти обо всем, что было. Он сейчас чистый лист. У него осталась только физическая память.
— Это как? — Дью нахмурил брови, пытаясь проанализировать услышанное. – То есть ты хочешь сказать, что он помнит только физические моменты?
— Что-то типа этого. Его тело помнит все, что когда-то он изучал, но сознание не помнит, кто он, кто мы и все остальное.
— А что, в медитации и такие методы есть? Вот это круто, — Дью удивленно мотнул головой.
— Оказывается, есть, но они не изучены до конца и опасны в применении, — Тун снова подошел к окну и замолчал ненадолго. — Пи’Дью, ты понимаешь, что он может умереть еще раз?
— Как это — еще раз? — я стоял в дверях ванны и слышал последнюю фразу, которую сказал Корн, то есть Тун.
Он резко обернулся на мой голос. Дью встал с дивана, как бы приготовившись к чему-то непредсказуемому. Но я на удивление был спокоен. Мне просто стало любопытно. Значит, я уже умирал? Может, поэтому у меня нет памяти? Это многое может объяснить. А как я тогда умер? Что произошло? Прям уйма вопросов меня одолела. А что это они так напряглись?
Пройдя к барной стойке, я открыл холодильник и достал бутылку минералки. Так, стоп, а откуда я был уверен, что она там есть? Да брось параноить. У любого в такую жару в холодильнике есть минералка. Взяв бутылку, я прошел и сел на диван. Братья продолжали на меня смотреть.
— Так мы будем молчать или поговорим? — я вопросительно оглядел их и сделал глоток. О, а мне нравится эта минералка. Прям что-то знакомое.
Пока я рассматривал бутылку, братья подсели ко мне поближе.
— Тхан, давай я тебя еще раз брату представлю и его тебе, а то как-то неудачно в прошлый раз получилось, — Тун говорил спокойным голосом, видно, что отошел от шока моего внезапного вопроса.
— Да, давай, — согласно кивнул я.
— Это Пи’Дью, мой родной брат. Он врач-ординатор. Подробности все потом, — Тун усмехнулся, увидев, как напрягся Дью. — Слышь, старина, ты чего такой напряженный?
А Дью и не слушал брата, он во все глаза рассматривал меня. Мне даже как-то неловко стало.
— Кхун…
— Просто Дью.
— А твой брат поначалу ни в какую не хотел простого обращения, — я улыбнулся, чтобы разрядить обстановку. — Хорошо, Дью. Принял. Запомнил. Так вот, Дью, что ты такого интересного во мне увидел?
— Ты совсем меня не помнишь?
— Я себя не помню, откуда мне помнить тебя? — я устало посмотрел на Туна. Давай помогай.
— Пи, ну что ты пристал. Я же тебе говорил, что не помнит он ничего из прошлого. Ни-че-го. Понятно?
— Ладно, часть знакомства мы на этом закончим? — я вопросительно оглядел их. Не услышав возражения, продолжил. — Так кто мне из вас объяснит эту фразу -“снова умрет”? Что это значит?
— Я не то хотел сказать, — начал оправдываться Тун. — Имелось ввиду, что для нас ты тогда умер, я же тебе рассказывал. А оказалось, что это все подстроено. И я просто беспокоюсь, что такое могут провернуть еще раз.
Я внимательного его слушал, и у меня создалось впечатление, что он все же не все договаривает. Ну а что он может сказать человеку, который ничего не помнит из своей прошлой жизни? Я как будто на самом деле умер.
— Ну, и что вы замолчали? Может, расскажете что? — и все же я любопытен. Мне хочется узнать все.
— Может, перенесем наш разговор? Ночь уже на дворе. Завтра мы отправляемся в убежище, и Пи’Дью поедет с нами. Ты же с нами поедешь? Или позже присоединишься? — обернулся Тун к брату. Тот сидел, насупив брови, и чесал переносицу.
— Позже, — буркнул он. — А ты сначала к матери заехал бы. Проведал бы ее и близнецов…
— Пи, — резко одернул его Тун.
А вот мне теперь интересно стало — а что за близнецы? Почему Корн, тьфу ты, Тун ничего об этом не рассказывал, да и сейчас оборвал брата, когда речь зашла о них?
— А кто это… — начал было я, но, увидев округлившиеся глаза Дью, понял, что сейчас не время об этом спрашивать. Ничего, в другой раз. Я кивнул и замолчал. Дью с облегчением выдохнул и засобирался уходить.
Проводив брата, Тун вернулся ко мне и присел рядом.
— Я понимаю, — начал он, — что у тебя много вопросов и про меня, и про мою семью, да и про себя, но давай мы не будем торопить события? Ты помнишь, что говорил врач? Память может восстановиться постепенно, и не надо ее перенапрягать. Все, что я смогу, я тебе расскажу. Постепенно. Хорошо?
Он говорил и смотрел мне прямо в глаза. От его взгляда мне хотелось уютно свернутся клубочком у него на коленях и замурлыкать. Боже, что это со мной? Я встряхнул головой, сбрасывая с себя наваждение.
— Ты устал. Давай я провожу тебя в спальню?
— А ты? — я невольно подался в его сторону.
— Я? Если хочешь, я могу остаться с тобой.
Я чуть не заорал, что хочу, но еле сдержал себя. Мы встали и пошли в сторону спальни. Блин, это так и будет продолжаться? Он снова меня проигнорирует? Почему-то захотелось плакать. Я шел за Туном, опустив голову, потому не сразу заметил, что он остановился и повернулся ко мне лицом. Я уткнулся ему в грудь. И меня заграбастали в объятья. Такие сильные и одновременно нежные, что мое сердце аж зашлось. Я посильней уткнулся ему в грудь и обхвати его за талию. Мы так простояли минут пять. Я слушал как бешено бьется его сердце. Да и мое стучало не меньше.
Продолжая обнимать меня одной рукой, он взял меня за подбородок и поднял мою голову. Наши губы встретились, и я поплыл от наслаждения. Как же он целовался. Мне, конечно, сравнивать не с чем, но я думаю, что так, как целуется Тун, не целуется никто. Я полностью отдался своим ощущениям и не сразу заметил, как меня подхватили на руки. А он действительно сильный. Я парень немаленький, а он подхватил меня, как пушинку, и понес в спальню, не прекращая целовать.
Еще по дороге я начал расстегивать на нем рубашку и не встретил сопротивления. Значит ли это, что он перестал отталкивать меня? Скорее всего, он все же сдался под моим шармом. Я стащил с себя футболку. Тун начал покрывать мое обнажившееся тело поцелуями. Я не отставал от него. Добравшись до кровати, он бережно опустил меня на нее и встал надо мной сверху. Я присел и стал целовать его пресс, эту восхитительную ямочку на его груди и одновременно расстегивать его брюки. Раскрыв молнию, я запустил туда руку и поднял голову, чтобы посмотреть на его реакцию. Тун закусывал губу. Стоит ли мне сейчас сделать это или отложить на потом? Наверное, стоит, тем более я сам хочу этого. Я хочу показать ему, как я чрезмерно его люблю.
Я расстегнул молнию до конца и, сдвинув ткань в сторону, плотно обхватил его друга губами. Тун издал тихий стон и положил мне на затылок руку, помогая создавать нужный темп. Вдруг он резко остановился. Неужели это случится снова, и он убежит от меня? От отчаянья на моих глазах навернулись слезы.
Он подтянул мою голову к себе ближе и поцеловал меня. Затем, все так же придерживая, уложил меня на спину и, стащив с меня штаны, несколько секунд смотрел на мою тату, при этом нежно улыбался. Он нагнулся и поцеловал ее. Затем снял и свои брюки. Он продолжал ласкать и целовать мое тело. В какой-то момент, потянувшись к тумбочке, он остановился, что-то вспомнив. Я догадался что он хотел взять, но, видно, там этого не было, иначе бы у него не было такого отчаянья на лице. Потянувшись к своим штанам, я достал из кармана заветный квадратик, который еще в ванной положил туда, ну так, на всякий случай. Невинно улыбаясь, я показал его Туну. Отчаяние на его лице сменилось облегченной радостью. Он забрал у меня из рук презик и, перевернув меня на живот, стал целовать мне спину, спускаясь ниже к ягодицам. Дойдя до них, он чуть прикусил сначала одну — я застонал от предвкушения — затем вторую. И тут я наконец почувствовал его нежное проникновение. Шквал эмоций обрушился на меня вместе с долгожданным блаженством. Как же он это делал. Его толчки были сильными и нежными одновременно. Не было ни малейшего дискомфорта. Я полностью отдался своим чувствам. Его движения стали более интенсивными, и меня стало накрывать. Он чуть потянул меня назад, и мы оказались на боку. Я запрокинул голову, подставляя Туну свои губы, а он одной ругой обхватил меня за талию, а другой стал ласкать мой пах в такт своим движения. Я начал стонать громче, он вторил мне. Вскоре сдерживать себя не было сил. Тун так ускорил свои движения, что меня аж подбрасывало, и от это становилось еще круче. К финишу мы пришли одновременно, огласив квартиру блаженными криками. Это было настолько прекрасно, что даже если бы я помнил все свои предыдущие разы, этот раз выиграл бы все равно.
Я в изнеможении разметался по кровати, а Тун продолжил меня ласкать, тем самым растягивая мое блаженство. В этот момент я понял, что человек, которого я люблю, любит меня не меньше…