«ЧТО-ТО С ЧЕМ-ТО» 2 часть (Тхан) — в процессе написания! 22 глава

Данное произведение создано для развлечения и не несет за собой цели пропаганды нетрадиционных ориентаций и однополых браков. Все имена и события вымышлены. Любые совпадения — всего лишь совпадение. Все изобретения, указанные в произведении, являются псевдонаучными.

Глава 22
Наш мир вернулся

Прежде, чем связаться с Туном, профессор еще раз встретился с Е Ченом для уточнения некоторых аспектов. Получив всю нужную информацию и сделав кое-какие выводы, Вянь Вянь принял решение рассказать Туну всю правду, которую ему удалось выяснить. Сегодня как раз сеанс связи, вот тогда он все и расскажет.
Утро Тун встретил с облегчением — ему снова не удалось уснуть. Но теперь уже по другой причине. Перед глазами все еще стоял образ Тхана, проходящего мимо и задевающего его плечом. Это прям наваждение какое-то. Он год оплакивал смерть любимого. Встретив его двойника, сдерживал себя, не желая предавать память о Пхате. Но теперь-то он знает, что Тхан и есть его любимый чертенок. Что же он продолжает себя сдерживать? Идиот, упустил такой шанс для воссоединения. Что теперь делать? Тхан, наверное, обиделся. Как бы это проверить? Он всю ночь думал об этом, а утром принял решение, что если подвернется случай, то он постарается его не упустить — он очень сильно скучает и любит своего Пхата.
Тун принял душ и спустился вниз — надо что-то перекусить. В столовой он застал уже накрытый для завтрака стол. Заглянув в кухню, он увидел сидящего за барной стойкой Тхана, который руководил приготовлением завтрака. Тот не сразу заметил вошедшего Туна.
— О, Корн, ты уже проснулся? Не знал, что ты тоже ранняя пташка. Подожди немного, сейчас будет завтрак. Хороший домашний завтрак, а то мы с тобой последнее время толком нормально и не ели, — я улыбнулся ему самой обворожительной улыбкой.
— Я тогда подожду тебя в столовой. Не буду мешать, — ответил Корн и вышел.
Что-то он какой-то грустный или мне показалось? «Надо его расспросить», — подумал я и направился за ним.
— Корн, что у тебя за ночь стряслось? Ты выглядишь не очень.
— Да все нормально. Просто немного не выспался.
— Что же тебе не давало спать? — меня прям распирало любопытство, а он, как нарочно, не хотел отвечать. Ладно, поедим, и он, может, расслабится.
Вскоре принесли кашу, и мы сели за стол. Ели молча. Почему-то не хотелось разговаривать именно здесь. Поговорим, когда будем одни.
Я поблагодарил мадам Лин за завтрак, и мы с Корном поднялись к себе. Он продолжал молчать и сразу ушел в свою комнату. Так, я не понял, это что за игнор такой? Прям волшебная перемена какая-то за ночь. Надо с этим разобраться.
Собравшись с мыслями, я хотел было постучать к нему в дверь, но вдруг она открылась. Корн жестом показал мне, что я могу зайти. Вот ведь… Он что, так заигрывает со мной? Ладно, приму эту игру.
— Послушай, Корн, — начал я, едва войдя в его комнату, — давай поговорим начистоту.
Он вопросительно смотрел на меня. Я продолжил:
— Мне непонятна твоя такая перемена. Вчера мы хорошо общались, а сегодня такое ощущение, что ты меня… Ты меня игнорируешь?
Запустив Тхана в комнату и закрыв дверь, Тун прошел и присел на кровать. Он посмотрел на Тхана. Если он так и продолжит быть с ним рядом, то долго не продержится. А уйти, чтобы быть на расстоянии, он не может. И что ему делать в этом случае? Как себя вести? Он же ничего не помнит о них, и Тун не может просто навязывать ему отношения? А если это навредит? Дилемма… он думал об этом всю ночь, но так и не смог ничего придумать. И что ему сейчас ответить? Сказать все как есть? Может, так и сделать?
— Я не игнорирую тебя, Тхан. Я просто не знаю, как себя вести рядом с тобой.
Меня очень удивили его слова. С чего это?
— А что изменилось?
— Ну, я вчера тебе рассказал, что произошло. И о том, что мы были вместе, но ты… ты же этого не помнишь. Может, я тебя обманываю и хочу получить какую-нибудь выгоду? Ты о таком варианте думал?
— Думал. И что? Может, я тоже хочу получить от тебя выгоду? — я усмехнулся. — Да, ты прав, я ничего не помню, но у меня есть стопроцентная убежденность, что ты говоришь правду. Вот прям железобетонная убежденность.
Я подошел к нему вплотную и заглянул прямо в глаза. Он смотрел на меня, и его взгляд был каким-то испуганным что ли. В его глазах читалось одновременно и желание, и какой-то страх. Чего он боится?
— Ты чего-то боишься? — спросил я, присаживаясь на краешек кровати.
— Я боюсь, что не сдержу себя, находясь рядом с тобой…
— И не надо себя сдерживать, — сказал я и буквально набросился на Корна.
Я повалил его и забрался на него сверху. Он не ожидал, видно, такого и немного растерялся. Это дало мне преимущество. Я обхватил его за шею руками и прижался к его губам так, что закружилась голова. Я стал целовать его губы, лицо, шею, и он не сопротивлялся. Корн обхватил меня за талию и его руки скользнули мне под майку. Не отрываясь от его губ, я стал расстегивать на нем рубашку. А вот и его упругая грудь, и такие желанные кубики пресса.
— Тхан, остановись, — еле слышно шептал Корн, но меня было уже не становить. Желание всецело овладело мной.
— Ты же хочешь меня? — я задал этот вопрос, прямо глядя ему в глаза. Его взгляд сказал мне больше, чем он мог выразить словами.
Продолжая покрывать его поцелуями, я расстегнул ему брюки и наконец проник туда, куда меня однажды не пустили. Корн запрокинул голову и застонал. Как же мне был приятен этот звук. У меня появилось желание сделать так, чтобы он стонал громче, и я стал спускаться ниже, целуя и лаская тело Корна. Это было так здорово. Я давно не испытывал таких чувств, а если и испытывал, то забыл о них.
У него не было сил сопротивляться такому натиску со стороны Тхана. Тот был так неистов в своем желании, что Тун решил сдаться. С каждым поцелуем он чувствовал, как оголяются и обостряются его нервы. Он застонал. Пхат всегда знал, как доставить любимому наибольшее наслаждение, а сейчас Тхан повторял все его действия. Когда тот добрался до паха и обхватил его друга своими мягкими и одновременно упругими губами, Тун вновь испытал давно забытые чувства. Он взял Тхана за голову, сжав его волосы на затылке в кулак, и стала помогать тому создавать необходимый ритм — то приближая, то отдаляя его от себя. В какой-то момент он подтянул Тхана к себе и заглянул в глаза. На него смотрел его милый чертенок. Увидев этот взгляд, Тун забыл обо всем на свете. Он подхватил милого и перевернулся вместе с ним. Сбросил с себя рубашку и помог Тхану снять его футболку.
В Корне проснулся азарт и желание, это я почувствовал всеми клеточками своего тела. Он стал более напорист, его поцелуи стали жаркими. Он обнимал и целовал меня так, что от этого кружилась голова, а желание накрывало с головой. Я закрыл глаза и заглянул как бы в себя. Что я чувствовал? Каждое его действие приносило наслаждение. Мое тело откликалось на его прикосновения. Я постарался отключить свой разум и полностью отдаться физической памяти. Оказалось, что мое тело много что помнит из прошлого, и я просто последовал за ним. Не ожидал, что оно помнит такое, что мне остается только позавидовать самому себе.
Ему хотелось расцеловать каждую клеточку столь желанного тела. В нем пробудилось столько воспоминаний, которые он пытался приглушить, чтобы не было так больно от потери. А теперь он может полностью отдаться своим чувствам.
Тун целовал и ласкал вздрагивающее от наслаждения и желания тело Тхана, и ему было все мало. Он аккуратно потянул с него вниз штаны, обнажая паховую зону. А вот и тату, что он так хотел увидеть. Да, это он, никаких сомнений. Тун жадно прильнул кубами к чернильному кружочку. Тело Тхана вздрогнуло, и парень издал сладкий стон. Как же Тун скучал по этим звукам. Его даже не смущает, что тембр голоса у Тхана чуть отличается от голоса Пхата. Оно и понятно — последние месяцы Пхат лечил свою гортань после травмы, а у Тхана она, скорее всего, уже зажила, и голос поэтому изменился — он перестал быть с хрипотцой, к которой Тун привык.
Я всецело был поглощен чувствами, которые вызывали действия Корна. А когда он стянул с меня штаны и прильнул губами к татуировке, я откинул голову и невольно застонал от блаженства. Корн продолжал ласкать и целовать меня всего. В какой-то момент я понял, что я готов и хочу большего. Чтобы дать Корну понять это, я перевернулся на живот. Он тут же завладел моими ягодицами — он то целовал их, слегка прикусывая, то просто сжимал в своих руках, пока ласкал губами и языком мне шею.
Понимая, что они оба были совсем не подготовлены к тому, что сейчас делают, Тун действовал так, чтобы принести максимальное удовлетворение им обоим только ласками, как они обычно делали с Пхатом, когда их накрывало в не совсем подходящий момент. Они же маньяки — так всегда говорил про них его чертенок и вытворял такое, что от одного воспоминания сердце заходилось. Правда, не всегда все заканчивалось только ласками…
Я вспомнил, что как бы не планировал сиюминутно заниматься сексом с Корном, потому и нечего рассчитывать на более плотный контакт. Конечно, можно обойтись и без презика, но, судя по тому что я видел у Корна в штанах, мне бы смазка тоже не помешала. Хотя… Получить наслаждение друг от друга можно и другими способами. Вот чем я сейчас и займусь, когда доберусь до милого дружка, а там как фишка ляжет.
О том, что я достиг цели, меня известил сладостный, протяжный стон Корна, и буквально сразу мне прилетела от него ответочка. Я закусил губу, чтобы не закричать в порыве страсти и в изнеможении откинулся на подушки. Рядом, вздрагивая и тяжело дыша, лежал Корн. Чуть придя в себя, я придвинулся к нему ближе и, приобняв его, положил ему голову на грудь. Он тут же сграбастал меня в свои объятья. Было в этом что-то до боли знакомое. Да, я ничего не помню из своего прошлого, но эти ощущения, что я сейчас испытывал, говорили мне, что так было всегда.
Он чуть нагнулся к своему милому чертенку и поцеловал того в лоб. Чувство счастья и эйфории полностью завладели сердцем Туна. Он держал в объятьях самого дорогого для себя человека, и ничто теперь не могло разлучить их. Тун не позволит этого. Он будет бороться со всеми, кто захочет причинить его любимому хоть малейший вред. Эмоции переполняли его, и от этого на глаза выступили слезы.
Я заметил, что по щекам Корна текут слезы.
— Что с тобой, Корн? Я что-то сделал не так?
— Все хорошо, милый. Я просто так счастлив сейчас, что не могу сдержать эмоций.
Он что, назвал меня милым? Я не ослышался? Стой, сердце, не надо так выпрыгивать из груди. Теперь слезы потекли у меня. И вот мы лежим в изнеможении после бурных ласк в объятьях друг друга и плачем, как два придурка. Но мы счастливы. Я уж точно счастлив. И как бы это ни звучало странно, но я снова хочу его. Хочу почувствовать его пульсацию не в своей руке, а в себе. От этих мыслей бабочки снова ожили. Блин, а я что, ненасытный такой? Хоть мне сейчас так хорошо, но от большего я бы не отказался. А если нам продолжить? Ну, например, в душе?
— Пойдем сходим в душ вместе, — тут же предложил я, едва успев подумать об этом.
Он чуть отстранился от него и заглянул в глаза. Даже в этом Тхан похож на Пхата. Тот часто зазывал Туна с собой в душ, и они почти всегда продолжали то, что начинали в постели. Тун почувствовал, как его снова начинает охватывать желание. Не говоря ни слова, он встал с кровати и, подтянув к себе Тхана, подхватил его на руки.
Я не ожидал от Корна, что он вот так вот запросто возьмет меня на руки, как пушинку, и пойдет со мной в ванную. От этого стало еще лучше. Я обхватил его за шею и постарался посильнее прижаться к нему всем телом, которое уже в предвкушении продолжения начало подрагивать. Но, видно, у вселенной на нас другие планы… Резко зазвонил телефон. Я не хотел отвечать, но взглянув на дисплей, увидел, что это отец. Здесь лучше ответить. Корн с грустью в глазах отпустил меня, усадив обратно на кровать, кивнул в сторону телефона, мол, ответь, а сам отправился в ванную. Один. Где справедливость? Я нахмурил брови и ответил на звонок.
— Да, — довольно резко сказал я.
— Как я понимаю, вы уже давно встали. Почему ты мне не позвонил отчитаться?
— А с каких пор я это должен делать? — моему раздражению не было предела. Что он еще удумал?
— Со вчерашнего дня. Я хочу знать где ты, что делаешь…
— Тебе же Корн объяснил, почему мы отсутствовали. Мы и сегодня собираемся уйти из дома, — вот интересно, мы пойдем сегодня куда-нибудь или я просто вру сейчас?
— Да, он говорил, но мне не нравится эта затея, — что-то его явно беспокоит. Да по фиг. — Так куда вы собираетесь?
Ли Бао действительно нервничал. Он всегда и все держал под контролем, а здесь он понимал, что контроль ускользает из его рук. Но этот Корн обещал ему, что вернет физическую память этого парня. Но все равно он хочет знать, каким образом он это будет делать. Почему для этого надо куда-то исчезать без связи и прочее. Ли уже дал распоряжение, чтобы за ними следили постоянно и докладывали ему.
— Я не знаю. Мне Корн ничего не говорил. Сказал только, что надо выполнить одно задание.
— Когда узнаешь, то сообщи мне, — он сделал паузу, задумавшись и добавил, — я буду волноваться…
О как? Он будет волноваться? Что-то новенькое. Ой, что-то он темнит. Вот прям через телефон чувствую, что не просто темнит, но и лукавит. Ладно, пообещаю и отделаюсь от него. Может, еще к Корну под душ успею — я улыбнулся.
— Хорошо, отец, я сообщу, а сейчас мне надо идти собираться.
— Иди и будь на связи, — сказал Ли и отключился.
Вот ведь какой настырный. Я положил телефон на тумбочку и хотел было направиться в ванную, завернувшись в простыню, но все-таки опоздал — Корн уже вышел оттуда. Его волосы были еще влажные, и по обнаженному торсу стекали прозрачные капли воды. Бедра он прикрыл полотенцем — жаль…
— Иди под душ, а я пока переоденусь, — подойдя ко мне и приобняв, сказал он.
Я прижался к все еще разгоряченному телу. Так не хотелось его отпускать, но, как говориться, романтический момент упущен. Ладно, еще не вечер. Я неожиданно для него чмокнул его в губы и умчался в ванную.
Проводив взглядом Тхана, Тун снова потрогал свои губы. Какими же сладкими были его поцелуи. Как же он по ним соскучился. И по его выходкам, как, например, вот это. Тун улыбнулся и пошел в гардеробную переодеваться. Надо еще для Тхана вещи подобрать, а то у него в шкафу только костюмы висят, а им они сейчас не нужны. Простая и комфортная одежда будет в самый раз.
Он еще раз посмотрел в сторону ванной, вздохнул, сожалея, что времени совсем нет, чтобы присоединиться к парню, что так будоражит его кровь, и пошел собираться.