«ЧТО-ТО С ЧЕМ-ТО» 2 часть (Тхан) — в процессе написания! 20 глава

Данное произведение создано для развлечения и не несет за собой цели пропаганды нетрадиционных ориентаций и однополых браков. Все имена и события вымышлены. Любые совпадения — всего лишь совпадение. Все изобретения, указанные в произведении, являются псевдонаучными.

Глава 20
Погружение в прошлое

Настоящее время

Сердце учащенно билось в предвкушении чего-то нового, неизведанного. Нет, может, и делал я такое когда-то, но в силу того, что не помню, для меня все ново. Удивляет только то, что, похоже, мое тело на физическом уровне все помнит. Думаю, что в моем случае мне надо ему больше доверять.
Примерно через два квартала от особняка мы вышли на дорогу, и Корн поймал такси. Назвав адрес водителю, он откинулся на заднем сидении и прикрыл глаза. На его лице блуждала загадочная улыбка. Вот мне интересно, чему он так улыбается? Расспросить или не стоит? Ладно, доберемся до места, а там я от него с вопросами не отстану.
Пока они выбирались из дома Ли Бао, Тун прикидывал, куда им лучше будет податься. Перебрал множество вариантов: остановиться на конспиративной квартире — там их точно никто не найдет. Или, может, на обрыв? А квартиру оставить на тот случай, когда им надо будет спрятаться надолго. Сейчас они просто немного поговорят без свидетелей и вернутся обратно. Значит, на обрыв. Решено.
Такси привезло их к торговому центру. Спустившись на паркинг, Тун забрал Дукати, и они вместе с Тханом — Тун решил, что пока личность не восстановилась, звать Пхата Тханом — понеслись прочь от города.
Вот и обрыв. Тун повернул ключ в замке зажигания и мотор затих. Сразу стало слышно пение птиц, шелест деревьев. Тхан как завороженный осматривался вокруг. Он как вышел из больницы и еще нигде не был.
Я стоял и боялся дышать. Было так красиво, что дух захватывало. Сердце учащенно билось, а на душе стало почему-то очень радостно. Да, много ли человеку надо? Я обернулся на Корна. Он стоял, опершись на байк, и наблюдал за мной все с той же загадочной улыбкой. Мне даже как-то неловко стало, и я смущенно отвернулся.
— Тхан, как тебе местечко? — спросил меня Корн. — Нравится?
Конечно, нравится. И ты мне тоже нравишься… Я прям кричать это хотел, но промолчал и только согласно кивнул. Достав что-то из багажника, Корн подошел ко мне и протянул это что-то мне. Я посмотрел и увидел банку пива. Внутри меня что-то екнуло. В голове снова начала нарастать боль, и я поморщился. Как будто поняв, что со мной, Корн обхватил мою голову руками и прижался своим лбом к моему. Мы так постояли несколько минут. Боль стала утихать и вскоре совсем исчезла.
Когда боль ушла, Корн отпустил меня и присел прямо на землю, жестом приглашая присоединиться к нему. Я послушно сел рядом. Мне почему-то нравилось ему подчиняться.
Заметив перемену в лице Тхана, Тун подумал, что от переизбытка эмоций у того может снова начаться приступ. Надо срочно поговорить с личностью Пхата на уровне. Он прижался лбом ко лбу парня и применил быстрый способ медитации. Как он и предполагал, с закрытого уровня поступал большой поток эмоций. Он стал разговаривать с уровнем, успокаивая личность Пхата, и вскоре все наладилось.
Мы сидели на краю обрыва, и было так здорово. Ветер трепал мои волосы, солнце, уходящее на закат, окрашивало все в золото. Пели птицы, где-то вдалеке слышалось журчание воды, а рядом сидит парень, который безумно нравится — прям идиллия. Все это казалось каким-то нереальным сном. Просыпаться не хотелось. Вот бы это так и продолжалось. Я посмотрел на Корна. Он сидел рядом, и было похоже, что тоже наслаждался обстановкой. В лучах солнца он был еще прекрасней… Тормозни немного, Тхан. Успокойся и просто наслаждайся видами…
— Красиво, — тихо сказал Корн.
— Красивый, — сказал я, глядя на его профиль, но быстро спохватился и добавил, — пейзаж красивый. Ты часто сюда приезжаешь?
— Нет, всего третий раз.
— Ясно, — и мы снова замолчали, думая каждый о своем.
Тун собирался с мыслями — с чего начать разговор с Тханом? Что ему рассказать, а о чем пока промолчать? Может, он зря это затеял? Ладно, была не была. Он будет придерживаться пока легенды о том, что Тхан — сын Ли Бао, возьмет что-то из правды и немного доработает под обстоятельства.
— Прости, но у меня до сих пор есть сомнения в том, что это ты, — сказал Корн так тихо, что я еле его расслышал.
— Давай так сделаем, — меня посетила, на мой взгляд, гениальная идея, — попробуем начать наше знакомство сначала? Ну, я же все равно ничего не помню, и для меня ты как бы чужой человек. Но я хочу узнать тебя получше и поближе, — тут спохватился я и постарался вывернутся. — Я буду узнавать тебя, а ты будешь понемногу рассказывать обо мне. Хорошо?
Он обернулся на Тхана и внимательно посмотрел ему пряма в глаза. Он готов пойти на это, но он не гарантирует, что сможет себя сдержать. Тун и сейчас отвернулся, чтобы успокоиться и погасить вспыхнувшее желание. А может, попробовать, что предлагает Тхан? Выдержит ли он быть рядом с ним и не обладать им?
— Тхан, я настолько тебя любил, что не знаю, смогу ли я сдержаться рядом с тобой, — наконец сказал он.
— У тебя это как-то получилось, — усмехнулся я, вспоминая про недавний облом.
— В тот момент я вообще не знал, кто ты, но теперь… Эта тату и твои слова говорят мне, что это ты, но…
— Раз все так совпадает, так почему есть сомнения? — странно как-то.
— Да потому, что ты умер! — выкрикнул Корн и вскочил на ноги.
Он стоял и смотрел на меня сверху вниз то сжимая, то разжимая кулаки, пытаясь привести свои чувства в порядок. А я ошарашено на него смотрел. Как это я умер? Может, он все же не обо мне говорит?
— Как это? — не выдержал я. — Так вот же я – живой, вроде.
— Я не знаю, что происходит, от того и сомнения, и неуверенность, — продолжил Корн. — Я лично провожал тебя, и дым из трубы унес мои последние надежды. А через год встречаю тебя. Ты так похож на него, но ты не мог быть им. Его больше нет с нами. Но эта тату, а потом твои слова… Это его слова. Я ничего не понимаю, — он обхватил голову руками, и мне даже показалось, что он сейчас бросится вниз…
— Корн, — позвал я, — расскажи о нем, пожалуйста. Мне много не надо. Я просто хочу знать, кто он.
— Давай так — мы не будем разделять на он и ты, потому что вероятность того, что вы один и тот же человек, почти стопроцентная. Так как ты ничего не помнишь, я не буду рассказывать все в подробностях, потому что врачи не рекомендуют этого делать, но некоторые вещи я тебе скажу. Ты, если что-то конкретно хочешь знать, спрашивай, а я попытаюсь ответить на твои вопросы.
Я посмотрел внимательно на Корна. Хорошо, пусть так, я готов принять сейчас любую информацию, лишь бы она была от человека, который меня знает и который мне импонирует. Все же я был прав, что мы знали друг друга. Иначе откуда этот сон, который до сих пор не дает мне покоя? Вот и хорошо. Я рад, что этим человеком из моих грез оказался Корн. Ладно, вернемся к моей памяти. Что меня в первую очередь интересует? Ну конечно же, знали ли мы с Корном друг друга раньше, о чем я и спросил. Хочу услышать подтверждение именно от него, хоть оно и не нужно. Корн немного замялся с ответом.
— Почему ты молчишь? — мне почему-то стало обидно. Он же сказал, что расскажет, а сам молчит.
— Я не хочу пользоваться ситуацией, — ответил он. — Вот я скажу, что мы встречались раньше, а вдруг я обманываю? Подтверждения этому нет…
— С чего ты решил, что нет?
Тун с удивлением посмотрел на Тхана. О каком подтверждении он говорит?
— Ты что-то вспомнил?
— Да не удивляйся ты так, — мне даже как-то смешно стало смотреть на его удивленное лицо. — Просто моя физическая память говорит мне о том, что это наша с тобой не первая встреча.
Вот оно как — Тун задумался. Вполне возможно. Некоторые вещи действительно запоминаются на каком-то физическом уровне. Многие вещи делаются на автомате. Прям как условные рефлексы. Может, и тело Пхата помнит все, что было связано с Туном? Ведь какие-то действия, ужимки, как ходит, смеется — все это Пхата. Тун тоже помнит физические прикосновения своего любимого, так почему и тело Пхата не может помнить?
— Что ты имеешь ввиду? — недоверчиво спросил Корн.
— Ну, у меня есть уверенность в некоторых моментах. Знаешь, такой эффект дежавю — я на каком-то подсознательном уровне чувствую, что это было. Вот, например, ты принес сегодня кашу — и запах, и вкус мне показались знакомыми, хоть я и не помню, что любил такую. А бутерброды? Я слово такое не знаю, но вкусовые рецепторы сказали мне, что я это уже ел и мне они нравились. Это еда, а вот когда мы поцеловались в первый раз… — я замолчал, не зная, что сказать — не рассказывать же ему о моем сне, в самом деле.
— Тебе показалось, что ты уже целовал эти губы? — спросил Корн.
Я обернулся к нему и застыл — его лицо было настолько близко к моему, что у меня перехватило дыхание. Мой взгляд, как магнитом, притянуло к его губам. Они были маняще приоткрыты, чуть влажные и, по воспоминанию, должны быть мягкими. От желания обладать ими у меня пересохло в горле. Не в силах себя сдержать, я потянулся к ним. Очнулся я от тихого голоса Корна:
— Тхан, подожди немного. Давай поговорим…
Открыв глаза, я увидел выражение его лица. Оно было… Блин, похоже, что он еле сдерживает себя. Но он прав, нам надо поговорить.
— Прости, я не думал, что так вот…
— Не извиняйся. Все нормально, — он улыбнулся. — Ты прав, мы знали друг друга раньше…
Открыв от удивления рот, я как завороженный слушал Корна. Мы знали друг друга? Говори, не останавливайся. Я хочу знать все, пожалуйста…
— Ты же знаешь, что не всегда жил здесь? — я кивнул. — Когда ты жил в Тае, мы учились с тобой в одном университете, на одном факультете. Там и познакомились.
— Получается, что мы с тобой уже давно знаем друг друга? — я был ошарашен. Вот ведь как. Интересно, а какие у нас были отношения? Спросить прямо в лоб или подождать, когда сам скажет?
— Да, так и есть. Вот только ты год назад исчез. О тебе вообще ни слуху ни духа не было. Что с тобой, где ты, никто не знал.
— Ну, год назад я в аварию попал. Говорят, что я чудом жив остался.
— На моих глазах взорвалась машина, в которой ты сидел…
Вот это поворот. Так что же получается? Авария, значит, была, а вот последствия… Получается, как раз здесь и расходятся две линии повествования. Как-то мне стало немного не по себе.
— И что дальше?
— Мы тебя похоронили…
— Вот ты говоришь “мы”, а кто это “мы”?
— Твои друзья по университету.
— Я вот так и знал, что не могло быть такого, чтобы у меня друзей не было. А вы меня, получается, не искали потому, что считали мертвым?
Корн грустно опустил голову на грудь. Что это с ним? От чего это он так загрустил? Я пододвинулся к нему поближе и так аккуратно приобнял за плечи, чтобы не выглядело нарочито. Он повернулся ко мне и… крепко обнял меня.
— Как мне тебя не хватало, — со слезами в голосе стал говорить он. — Ты не представляешь, как я мучался этот год, пока не встретил тебя.
— Подожди, Корн, а почему ты сразу мне не сказал, что ты, что я… Ну, что мы вместе и …
— Я не был уверен, что это ты, — Корн обнимал меня все крепче и крепче, видно, боялся, что исчезну, как видение.
— Почему? А, — я вспомнил, что отец говорил, что мне пришлось делать пластику лица, — мне так сильно изменили лицо?
Тун отстранился от Тхана, взял его лицо в свои ладони, как когда-то Пхата, и стал его рассматривать. Он вглядывался очень внимательно, пытаясь найти серьезные отличия, но их практически не было. Ну, может, чуть изменилась форма носа, а может, и нет. Он помнил лицо любимого до мельчайших подробностей, и вот оно — он держит его в руках. Так почему же он сразу не подумал, что это Пхат?
Я не стал мешать Корну разглядывать меня. В это время я разглядывал его, пытаясь хоть что-то вспомнить, но увы… Память не хотела ко мне возвращаться, зато из глубины стало подыматься желание, да причем такое сильное, что я даже испугался. Я не смогу сдержать себя. Вот если он меня сейчас не отпустит, то я за себя не ручаюсь. Но, похоже, он не собирался меня отпускать.
Но нет, я ошибся — Корн отпустил меня и даже отвернулся от меня. Это что же за перемена такая?
— Нет, ты не сильно изменился. Но я же тебя похоронил. Как я мог подумать, что это ты?
— А теперь? Теперь ты что думаешь?
Корн обернулся ко мне снова. Его взгляд был полон грусти и любви одновременно.
— Я боюсь…
— Чего, Корн?
— Что это всего лишь сон, наваждение. Вот я сейчас проснусь, и ты исчезнешь, и я снова останусь один. Я этого не вынесу…
Только сейчас к Туну пришло понимание того, что все может быть обычной иллюзией. Что все происходящее — плод его воображения. И в действительности он сейчас очнется, и не будет никого: ни его, ни Тхана, ни этого обрыва.
Я встал, подошел к Корну со спины, присел и обнял его. Как же он настрадался, что даже не может поверить, что все происходящее — настоящее. Я стал медленно раскачиваться с ним из стороны в сторону, как бы убаюкивая его. Я не знаю, почему я это делаю, но в тот момент мне показалось, что я должен сделать именно так. Я стал шептать Корну на ухо какие-то слова, которые просто текли из моего рта. Он обнял мои руки у себя на груди, и я почувствовал, как его плечи стали вздрагивать. Он плакал. Поплачь, родной. Тебе станет легче, а потом мы снова поговорим. Я не знаю, что же все-таки произошло, но то, что мы оба от этого пострадали — это факт. Кто в этом виноват? Первое, что пришло мне на ум — мой отец. Только такой холодный и бездушный человек мог такое совершить. Но для чего? А вот это я выясню вместе с Корном. Я теперь не один, и он тоже.
Тун чувствовал, как комок в горле сильно его сдавил, не давая дышать. От осознания того, что его любимый жив и сидит сейчас рядом, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но в то же время страх, что все это нереально, сковывал его. Вдруг он почувствовал, как Тхан присел за его спиной и, обняв, стал раскачиваться из стороны в сторону. Так всегда делал Пхат, когда надо было его успокоить. Он слышал слова, что говорил Тхан ему на ухо, и на его душе становилось все легче и легче. Он чувствовал, что не сможет больше сдерживать слез. Обхватив руки Тхана у себя на груди и прижав их к себе покрепче, не в силах больше сдерживать эмоции, Тун заплакал.
Он держал мои руки, плакал и целовал их. А я продолжал просто сидеть, обхватив его покрепче, стараясь успокоить. Поплачь, и тебе станет легче. Пусть со слезами уйдет все то, что накопилось у тебя на душе за этот год. Я верю, что все встанет на свои места. Ко мне вернется память, а если нет, то мы создадим новую, где будет только хорошее. Где будем только ты и я…