«ЧТО-ТО С ЧЕМ-ТО» 2 часть (Тхан) — в процессе написания! 19 глава

Данное произведение создано для развлечения и не несет за собой цели пропаганды нетрадиционных ориентаций и однополых браков. Все имена и события вымышлены. Любые совпадения — всего лишь совпадение. Все изобретения, указанные в произведении, являются псевдонаучными.

Глава 19
Союзники

Настоящее время

Я зашел к себе в комнату и запер за собой дверь — мне сейчас сюрпризы не нужны. Мне надо собраться с мыслями и проанализировать то, что произошло у Корна в комнате. А одеяло — я посмотрел на себя, завернутого в него — потом отдам.
Бросив на кровать вещи, я повернулся к зеркалу — что же все Корн рассматривал? Я видел у себя эту татушку, но особого значения ей не придавал — смысла не видел, так как не помнил, когда и при каких обстоятельствах ее сделал. Думаю, что в ней запечатлены мое имя и имя моего возлюбленного. Я — Тхан, значит, буква Т моя, а моя любовь носила имя на букву П. Я даже предположить не мог, кто это — парень или девушка. Но судя по тому, как я реагирую на Корна, скорее всего, парень. И тут Корн отпадает — имя у него на К, значит он не может быть тем человеком, если только Корн не его имя. Это надо будет выяснить.
Рассматривая себя в зеркало, я снова почувствовал какое-то еле ускользающее чувство. Так, соберись. Что мы имеем? В раздумьях я направился в ванную. Принял душ и напялил на себя как ни в чем не бывало вещи Корна. Еще раз глянул в зеркало — хм… а мне идут его вещи. Я обнял себя и зажмурился. Так приятно, хоть вот так его частица будет со мной… О, парень, а ты действительно влип по самые уши.
Итак, что мы имеем? Если сложить все то, что я слышал от Корна, то он не по парням — это печально. Но! Он сказал, что все же любит или любил одного. Что это может значить? А то, что у меня все же еще не все потеряно, и я вполне могу рассчитывать на то, что он сможет полюбить и меня. Ну, могу я хотя бы помечтать?
Каждый раз, когда он смотрит на меня, у меня создается ощущение, что он меня рассматривает и сравнивает с кем-то. Может, я похож на его бывшего? А еще во мне что-то постоянно происходит, когда он ко мне очень близко. Эта головная боль просто невыносима. От чего она? Надо это тоже выяснить.
Так, что еще? Тату — вот это уже что-то. Корн ее увидел у меня первый раз, и она его просто с ума свела. Скорее всего, у его любви была такая же. Он даже назвал меня его именем. Какое имя он назвал? Блин, не помню… Аааа, ну вот, снова голову начинает щемить. Надо идти к Корну, чтобы он своей необычной магией — не знаю, как ее еще назвать — помог снять эту боль. И срочно, пока я не потерял сознание. И я, собрав все силы, постарался как можно быстрее добраться до комнаты Корна. Только бы он не сбежал снова, как в прошлый раз…
Когда Тхан убежал, завернутый в одеяло, Тун так и остался сидеть на кровати. От потрясения, которое он сейчас испытал, он даже пошевелиться не мог, не то чтобы побежать за этим парнем. То, что он сейчас увидел и услышал, не могло быть совпадением. Таких совпадений не бывает. Это его Пхат, другого не дано. Что же могло произойти, что они его похоронили, а он вот, живой и невредимый, предстоит только выяснить. А еще разобраться с потерей его памяти. Но то, что это Пхат, Тун больше ни на минуту не сомневался.
После шока его первым порывом было броситься вслед за Тханом, но Тун сдержал себя. Что-то подсказывало ему, что не стоит сейчас раскрывать все карты, а уж тем более рассказывать ему, что он не он, а его любимый, которого Тун потерял год назад. Не время. «И держи себя, пожалуйста, в руках», — мысленно приказал себе Тун.
Вдруг он услышал легкий стук в дверь. Даже не услышал, а почувствовал. Он подошел и открыл ее, и тут же ему в руки упал теряющий сознание Тхан. Подхватив его на руки, Тун вернулся к кровати, уложил парня и сел рядом в асану. Он сразу понял, что у Тхана снова убыстрились потоки, и их надо стабилизировать. Тун вошел в медитацию и подсоединился к ци Тхана. На его удивление потоки сразу стали успокаиваться. Вот оно как. Это становилось все интересней и интересней.
Убежденный в том, что это Пхат, а не Тхан, Тун стал проверять потоки уже относительно этого. Теперь он начал понимать, что говорил ему профессор и что он видит сейчас. И похоже, что на запечатанном уровне находится настоящая личность Пхата, и она, пытаясь вырваться на волю, создает эти вихри в потоках. Надо с ним снова поговорить.
Собравшись с мыслями, Тун приблизился к уровню и стал говорить с сознанием. Он говорил, что все хорошо, что они знают, что произошло и что Пхату надо быть спокойней и терпеливей. Иначе он навредит сам себе. Скоро Тун найдет способ снять блок с уровня, и Пхат будет свободен. А сейчас он должен помочь своему клону.
Тун говорил и говорил, пока не почувствовал, что ему отвечают. Он так обрадовался, что чуть не спровоцировал усиление потоков. Он взял себя в руки и стал прислушиваться. Поначалу было ничего не понять, но вскоре он отчетливо разобрал мысленные слова, что шли с уровня. Тун заулыбался. Его милый чертенок, это все же он. Какое же это счастье. Огромный камень упал с души, и Тун наконец впервые за год вздохнул полной грудью.
Еще раз проверив потоки и попрощавшись с личностью Пхата, пообещав, что скоро придет к нему, Тун закончил медитацию. Он посмотрел на мирно спящего Тхана, и его сердце снова забилось часто-часто. Радость переполняла Туна. Он был благодатен всем Богам и Вселенной за то, что ему вернули его любимого. Теперь берегитесь те, кто сделал это с ним — Тун найдет каждого, кто был причастен и тому не поздоровится.
Он прилег рядом с Тханом и аккуратно, чтобы не разбудить и не испугать, подложил под него свою руку и слегка приобнял его. Вот так они полежат немного, совсем чуть-чуть. Тун не просит многого. Он просто хочет быть рядом с любовью всей своей жизни. И пусть она ничего не помнит о нем, но он-то о них помнит. И постарается все вернуть на круги своя.
Еле держась на ногах, из последних сил я добрался до комнаты Корна и постучал в дверь. Она довольно быстро открылась, и, уже теряя сознание, я упал в объятья парня, от которого зависит моя жизнь.
Сколько я пробыл в небытии, я не знаю. Очнулся лежа на кровати и… в объятьях Корна. Я быстро зажмурил глаза, чтобы не выдать, что я проснулся. Когда мне еще может выпасть такое счастье, как лежать в объятьях любимого? Как я его только что назвал? Любимый? Ну точно, Тхан, ты окончательно и бесповоротно влюблен. И что теперь делать? Вернее, что я буду делать, когда этот парень отвергнет меня? Но мне сейчас так хорошо, что не хочется думать о плохом. Подумаю об этом потом, а сейчас просто буду наслаждаться.
— Ты проснулся? — от неожиданности, я вздрогнул и открыл глаза.
На меня смотрели глаза Корна полные … чего? Я не ошибаюсь? Это что, любовь? Нет, ты просто нафантазировал себе. Как это он мог меня полюбить? Присмотрись получше, просто это так выражается забота. Угомони свою бурную фантазию.
Тун обнимал Тхана и смотрел прямо тому в глаза. Как же трудно было себя сдерживать, чтобы вот так вот не наброситься на него и не начать целовать. Держись, Тун, ты не должен ни напугать его, ни сделать что-то, что могло бы навредить его настоящей личности. Прояви немного терпения. Вы сейчас должны стать друзьями, а потом… Не думай об этом, Тун, иначе ты не сможешь себя контролировать.
«А вот я возьму сейчас и не уйду, а сам еще его обниму», — подумал я и обнял Корна. Теперь его очередь была вздрогнуть от неожиданности. Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Неужели лед между нами начал таять, и я все же смогу проникнуть в сердце этого неприступного парня? Мое сердце чуть не вырвалось наружу от осознания этого. Успокойся, Тхан, успокойся. Надо действовать постепенно. Начните узнавать друг друга, станьте для начала друзьями, а там уже… «Стоп! Не распаляйся, Тхан», — подумал я и, ничего не найдя лучше, уткнулся Корну в грудь. Вот ведь, ничего большего придумать не смог. Дебил…
У Туна аж сердце зашлось, когда Тхан прижался к нему сильнее и спрятал лицо на его груди. Так обычно делал Пхат, когда стеснялся чего-нибудь. Тун устроился поудобней, все продолжая прижимать Тхана к себе. А тот и не возражал. Это хорошо. Сейчас этот парень — клон личности Пхата. В сознании он ничего не помнит и не знает, но на физическом уровне тело помнит многое, поэтому и действия он совершает как настоящая личность. Тун немного потерпит. Главное, что его любимый снова с ним. Собравшись с мыслями, он спросил:
— Расскажешь, что случилось? Почему у тебя снова такое состояние было?
— Как бы это объяснить? — начал я. — Даже и не знаю.
— Что ты делал или о чем думал?
Вот я ему сейчас прямо так и расскажу все. Нет уж, не буду я ему говорить, что о нем думал. Но ответить что-нибудь надо. Может, мне перевести разговор на другую тему?
Я немного отстранился от Корна и просто сел, уперевшись спиной о спинку кровати. Если у нас предстоит разговор, то, думаю, он должен быть не в объятьях друг друга, а как хотелось бы…
— Послушай, Корн, — начал я, — можно тебя спросить?
— Спрашивай. Мне как бы скрывать не чего.
— Тогда можешь мне рассказать о том парне, который тебе нравился? — я пристально посмотрел на него. Корн чуть развернулся в мою сторону и полуприсел в подушках, подперев голову рукой. — Ну, я спросил тебя, нравятся ли тебе парни, ты сказал нет, а потом добавил, что только один. Значит, он какой-то особенный? Мне просто интересно. Ты только не подумай чего, — я поздно спохватился, увидев на его лице ухмылку, — мне просто так интересно.
— И чем же вызван такой интерес? — Корн похоже решил надо мной немного поиздеваться.
— О себе я ничего не помню, так хоть о тебе что-нибудь узнаю. Может, что-то навеет воспоминания, — вот ведь, выкрутился.
— Получается, ты предлагаешь неравный обмен — я расскажу о себе, а ты о себе ничего рассказать не сможешь, потому что не помнишь.
— Я лишь могу передать то, что обо мне говорил отец, но я и так тебе уже это рассказал, — я немного задумался. А все ли отец мне рассказал и правда ли это?
— Хорошо. Думаю, что нам пора уже узнать друг о друге побольше, а то мы так часто в постели вместе оказываемся, а знать друг о друге ничего не знаем, — и все же он надо мной издевается. Обидеться что ли?
И тут у меня заурчал живот. Блин, как некстати. А когда я ел в последний раз? Даже не помню. Я обернулся на Корна. Он смотрел на меня с такой нежной улыбкой, что мне стало не до еды. Мне захотелось съесть его. Всего и полностью. Но я себя одернул. Не стоит торопить события. Может, мне это только кажется, что он как-то по-другому ко мне стал относиться. Все надо перепроверить, а пока… Я есть хочу.
— Корн, пойдем поедим?
— Хочешь, я принесу сюда перекусить? А ты полежи пока, отдохни, — он протянул осторожно ко мне руку и легонько погладил меня по голове. Я еле поймал свое сердце на взлете. Сглотнул и кивнул в согласии головой.
Корн встал с кровати и направился на выход из комнаты, а я как дурак смотрел ему вслед и тупо улыбался. Вот только бы он не обернулся и не увидел мою блаженную физиономию.
Тун вышел за дверь и схватил себя рукой за грудь, пытаясь угомонить свое сердце, которое прыгало от радости. Немного успокоившись, он спустился на кухню. Здесь он застал мадам Лин.
— Кхун Корн, вы что-то хотели? — она вся расплылась в улыбке — слух о том, что молодые господа проводят время вместе в спальнях то у одного, то у другого уже разошелся по всей прислуге.
— Я могу сделать нам что-нибудь перекусить? — спросил ее Тун.
— Зачем же вы будете себя утруждать? Давайте я сама вам все сделаю, — она начала суетиться. — Что бы вы хотели?
— Сделайте, пожалуйста, кашу с османтусом, — попросил Тун и улыбнулся — Пхат очень любил такую кашу.
— Сейчас все приготовлю. Подождите немного.
— А могу я, пока вы делаете кашу, тоже кое-что сделать?
— Да, пожалуйста, кухня в вашем распоряжении.
Пока Лин варила кашу, Тун достал продукты и наделал целую тарелку бутербродов. Когда каша была готова, он поставил все на поднос и вернулся к себе в спальню. Тхана на кровати не было. Неужели испугался и ушел? Тун забеспокоился, но тут заметил, что Тхан устроился на балконе. Вот и у Пхата была необъяснимая любовь к балконам.
Пока Корн пошел за едой, я решил выйти на балкон. Здесь стояли пара кресел и столик. Оглядевшись, я понял, что обстановка лучше, чем надо. Уже вечерело, значит, можно будет зажечь свечи — это так романтично. Провести ужин при свечах. Вот только где их взять? Ладно, потом приготовлюсь, а пока просто возьму плед и устроюсь в одном из кресел.
Я взял два пледа, один положил на соседнее кресло, во второй укутался сам. Что-то Корна долго нет. Так кушать хочется. Я уже начал было дремать, когда на балкон вышел Корн с подносом и поставил его на столик. Приятно запахло кашей с чем-то очень знакомым, но никак не могу вспомнить с чем. Я потянул носом. Нет, не могу вспомнить. А это что такое? Я посмотрел на тарелку с… как же они называются?
Он смотрел как Тхан принюхивается к каше и рассматривает бутерброды, и на душе у него от этого почему-то было спокойно. Ничего, все будет хорошо, просто надо немного подождать, и Пхат окончательно вернется. Послезавтра связь с профессором, и Тун все ему расскажет, и тот обязательно придумает, как вызволить личность Пхата из закрытого уровня.
— Корн, а что это? — Тун очнулся от раздумий и вопросительно посмотрел на меня. Я как раз указывал на хлеб с ветчиной и сыром.
— А ты не помнишь? — на всякий случай спросил он.
— Нет. Ты же знаешь, что я ничего не помню. Как я могу об этом помнить, если я о своей аллергии даже забыл?
— Это называется бутерброды. И ты их раньше очень любил… — сказал Корн и осекся.
Мне не послышалось? Он сказал, что я это любил раньше? Он что, знал меня до аварии? Так, может, поэтому меня тянет к нему, потому что мы были знакомы и не просто знакомы, а, может, даже близки?
Тун понял, что только что он сделал глупость и, скорее всего, выдал себя. По взгляду Тхана было понятно, что он теперь не отстанет от него, пока не узнает всю правду. Так, может, рискнуть и все рассказать? Ну как все, частичную правду. Он же Пхат, и не сегодня, так завтра он может вернуть свою личность. Рискнуть или нет?
«Странно он себя как-то ведет», — подумал я. Его оговорка вселила в меня надежду хоть что-то узнать о себе не от отца, который ничего не знает, а от человека, который, вполне возможно, был со мной близок. А если это так, значит, он говорил обо мне, когда сказал, что ему нравился один парень. От этой мысли в груди стало так тепло, а внизу живота запорхали бабочки. Вот только вас мне сейчас не хватало. Я постарался быстро взять себя в руки.
Пододвинув свое кресло ближе ко мне, Корн сел в него и протянул мне ложку:
— Давай покушай, а я тем временем кое-что тебе расскажу.
— А сам чего не ешь? — спросил я, пододвигая к себе миску с кашей. Как же она вкусно пахнет. Я улыбнулся. Это не ускользнуло от внимательного взгляда Корна.
— Это каша с османтусом, тоже твоя любимая.
Зачерпнув немного каши в ложку, я отправил ее в рот. Взрыв ярких эмоций охватил меня. Это было так вкусно. И так знакомо. И тут я понял, что проголодался, как волк. Я стал уплетать кашу за обе щеки, закусывая ее бутербродами. Это было такое наслаждение. Корн налил воды и подал мне стакан. Это было так естественно, что я сказал:
— Спасибо, милый… — и осекся, увидев его глаза, полные слез. Он быстро отвернулся, но я видел все, что мне было надо.
Значит, это правда, и мы были вместе. Но что могло произойти? Я отложил ложку и посмотрел на Корна. Он должен мне все рассказать. Я хочу знать все, как бы это ни было больно.
Смахнув быстро предательские слезы, Тун повернулся к Тхану и встретился с его требовательным, полным решительности взглядом. Отмазаться не получится, значит, надо будет рассказать удобоваримую версию их прошлых отношений. Что-то чуть изменить, что-то приукрасить, а где-то добавить драматизма. Собравшись с мыслями, Тун кашлянул пару раз, прочищая горло и сказал:
— Ты же понимаешь, что о том, что я тебе расскажу, твой отец не должен будет знать? — я утвердительно кивнул и весь превратился в слух. — Ты зря так напрягся. Здесь я ничего рассказывать не буду. В другом месте и не сейчас. Сейчас мы с тобой просто заключим сделку о неразглашении. Потому как если кто узнает, то ни мне, ни тебе не поздоровится. Ты согласен?
— А когда ты все расскажешь? — я был весь в нетерпении.
— Скоро, но не здесь.
— Ты не врешь мне?
— А зачем? — он смотрел на меня открытым взглядом, который говорил больше, чем все слова, которые он мог сказать. И я ему верил. — Доедай и пойдем со мной.
После этих слов, я быстро впихнул в себя кашу и еще пару бутербродов и всем своим видом показал, что я готов.
Корн встал и поманил меня с собой. Он перелез через балконные перила и стал спускаться вниз, как заправский паркурщик. Причем так тихо, что я невольно поежился. Получается, мне тоже надо так же спуститься?
Я подошел к перилам и посмотрел вниз — Корн уже стоял на земле и махал мне рукой. Собрав всю волю в кулак, я занес ногу и перемахнул через ограждение. Не знаю, что именно произошло, но было полное ощущение, что я проделывал это, и не раз. Я довольно быстро и бесшумно спустился к улыбающемуся Корну. Он взял меня за руку, и мы тихо, не привлекая внимания, побежали к дальнему углу забора. Корн разбежался и в два прыжка оказался сидящим на заборе. Он нагнулся в мою сторону и протянул мне руку. Я колебался.
— Ты веришь мне? — вдруг спросил он. Я молча кивнул. — Тогда давай руку. И быстрее, нас могут заметить.
«Да пошла эта осторожность к чертям собачьим», — подумал я и ухватился за протянутую Корном руку. Ловким движением он подтянул меня к себе, и вот я уже сидел рядом. Он улыбнулся и спрыгнул вниз. Я последовал за ним. Оказавшись на улице, мы, пригнувшись, скрылись в придорожных зарослях.