«ЧТО-ТО С ЧЕМ-ТО» 2 часть (Тхан) — в процессе написания! 17 глава

Данное произведение создано для развлечения и не несет за собой цели пропаганды нетрадиционных ориентаций и однополых браков. Все имена и события вымышлены. Любые совпадения — всего лишь совпадение. Все изобретения, указанные в произведении, являются псевдонаучными.

Глава 17
Объяснения

Сколько я просидел на балконе? Да фиг его знает. Корн все не возвращался. Может, он и не вернется, а я как дурак здесь сижу и слезы по нему лью. Так, Тхан, соберись, тряпка. Иди приведи себя в порядок. Вот вернется Корн, в ты весь такой зареванный. Ты что, девчонка? Нет, а ведешь себя как… Будь мужиком в конце концов. Посмотри на себя в зеркало.
Я решительно встал и вернулся в комнату. Подошел к большому зеркалу и взглянул на себя. Да, блин… На меня из зеркала смотрел какой-то урод с опухшим от слез лицом, в мятой одежде, весть такой несчастный, как побитая собака. И вот таким ты собираешься предстать перед объектом своих желаний, когда он вернется? Так, собрался, быстро!
Тун возвращался в особняк Ли Бао в крайней задумчивости. Что же ему делать? Надо объясниться с Тханом, а то как-то нехорошо получилось. Да еще эти слова Пхата. Вот что бы они могли значить? Я всегда рядом, даже если это не я… Загадка. А профессор, похоже, что-то знает, но молчит. Как только Тун ни пытался у того хоть что-то выудить, так и не смог. Придется выяснять все самому.
Я спустился вниз и немного перекусил, хоть в горло ничего не лезло. Вернулся в комнату и привел себя в порядок. Осталось только подобрать одежду. Что же мне надеть? В задумчивости я ходил по гардеробной и никак не мог выбрать подходящий прикид. Перебрав несколько вещей, я понял, что мне абсолютно нечего надеть. Все вещи покупал отец, за исключением той розовой пижамки, которую я прикупил в больничном магазинчике. Придется устроить себе шопинг, а то отец накупил какое-то стариковское шмотье. Но сегодня уже поздно, да и без Корна мне выходить не велено. Так что же мне сделать? А может, мне позаимствовать что-нибудь у своего соседа? Мы почти одинакового размера. Ну, я немного пониже, это не беда, и чуть худей его, но я такой же качок, то есть форма и структура тела у нас схожи. Думаю, что какая-нибудь незатейливая толстовка и штаны у него найдутся. Не побьёт же он меня за это? Или не рисковать? Да что я как трус? Возьму ненадолго, потом постираю и отдам. И я, полный решимости, как был в одном полотенце, так и пошел к Корну в комнату.
Несколько раз постучался в дверь — а вдруг он уже приехал — но ответа не последовало. Я нажал на дверную ручку и толкнул дверь. Она была не заперта. Оглядевшись, я прошел в гардеробную. Так, посмотрим, что у нас тут? А вещей-то у него маловато.
Я с интересом рассматривал одежду Корна. Три деловых костюма — мало, нужно еще как минимум два. И смокинг нужен на выход и, может, не один. Нужен клубный пиджак и еще несколько поло… Ой, что это я? Так, вон бери уже вот этот лонгслив и штаны и выметайся, пока хозяин не пришел.
Взяв приглянувшиеся вещи, я развернулся к выходу и застыл на месте — в дверном проеме, опершись о косяк, стоял Корн, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной. Кажется, я попал. От неожиданности я дернулся и подался чуть назад. И тут произошло то, что обычно происходит в комедиях — мое полотенце зацепилось за край ящика и повисло на нем, оставив меня абсолютно голым, с вещами в руках и в нелепой позе, потому что я чуть не упал и раскинул руки, чтобы сбалансировать вес. Все, я приплыл. Занавес…
Приехав в дом, Тун поднялся на второй этаж и пошел к себе. По дороге он остановился у комнаты Тхана – может, зайти? Нет, надо привести себя в порядок, переодеться, а заодно еще раз все обдумать: как составить с ним разговор.
Зайдя к себе, он обратил внимание, что дверь в гардеробную открыта, хотя он явно помнил, что закрывал ее уходя. Он насторожился — кто здесь мог быть? Сгруппировавшись, он по привычке потянулся к тому месту, где обычно весела кобура. Блин, у него нет оружия. Это плохо. Ну ничего, в рукопашную даже лучше — он хоть сможет размяться.
Тихо, чтобы никого не спугнуть, он приблизился к двери и аккуратно заглянул. Его ждал сюрприз в виде полуголого Тхана — тот в одном полотенце на бедрах перебирал вещи. Тун встал в выжидательную позу, скрестив руки на груди, и стал наблюдать, что будет дальше.
А парень, не обращая на него внимания, рылся в его одежде. И что он ищет? Да еще в таком виде? Странный он какой-то. Вот Пхат тоже подолгу рылся в вещах, ища что надеть. Блин, он снова их сравнивает. Нет, так дело не пойдет. Пора расставить все точки над i.
Тем временем Тхан подобрал вещи и развернулся к Туну. От неожиданности парень отпрянул назад, споткнулся и замахал руками, чтобы удержать равновесие. И тут произошла неожиданная вещь — полотенце, котором были обернуты его бедра, зацепилось за край ящика и осталось так висеть, а перед Туном предстал Тхан во всей своей красе.
Широко раскрытыми глазами Тун смотрел на пах Тхана и не мог поверить в то, что он видел. Он реально понимал, что люди могут быть схожи и внешне, и повадками, и даже голосом, но чтобы они были похожи еще и в этом? Это уже из ряда фантастики.

Два года назад

Вот как его от этого отговорить? Тун смотрел на обиженного Пхата и быстро прокручивал в голове все возможные варианты. Вот взбрела же тому в голову эта безумная идея. И как теперь с этим быть? Ни уговоры, ни предостережения — ничего не помогало отговорить Пхата от его задумки. Он сказал, что хочет это сделать уже давно и Тун может его не отговаривать, а лучше пусть смирится. Он все равно это сделает. Где, когда и что, он сказать отказался. Сказал только, что это сюрприз.
Поняв, что спорить бесполезно, Тун смирился.
— Ладно, делай что хочешь, — устало он махнул рукой.
— Милый, спасибо, спасибо, спасибо. Ты не волнуйся. Она будет маленькой, и кроме нас с тобой о ней никто не будет знать. Это наш с тобой секрет, — он обвил руками Туна за шею и поцеловал его долгим, многообещающим поцелуем.
После этого Тун уже готов был разрешить Пхату все.

Настоящее время

Тун смотрел на Тхана и не мог оторвать глаз от небольшого пятнышка, что находилось в правой верхней части паха у подвздошной кости. Это было не простое пятнышко, это была тату, что Пхат сделал два года назад. И состояла она из первых букв их имен, витиевато вплетенных друг в друга.
Я проследил за взглядом Корна и понял, что он разглядывает мое членство. Я не из стеснительных, но так тоже нельзя. Спохватившись, я прикрылся одеждой, что была у меня в руках. У меня уши сейчас точно цвета спелого томата. Так, надо побыстрей ретироваться. Как бы мне прошмыгнуть мимо?
Подняв глаза на Корна, я увидел, что он оторвался от косяка и медленно движется в мою сторону, не спуская глаз со своей одежды, которой я прикрылся. Он меня что, точно побить решил за вторжение? Или… Я сглотнул. Что прям вот здесь и сейчас? Почувствовав под руками шевеление, я посильней стиснул зубы. Так, подумай о чем-нибудь, но только не об этом. А Корн тем временем приблизился почти вплотную.
Не отрывая взгляда, Тун подошел к Тхану и схватил его за плечи. Тот испуганно посмотрел ему прямо в глаза.
— Кто ты? — Тун не мог сдержать своего волнения. — Говори, кто ты?
— Корн, т-т-ты чего? Это же я, Тхан…
Что-то мне становится не по себе. Корн прям изменился на глазах. Да что с ним? Может, он заболел?
— Говори, кто ты? — наседал на меня Корн. Я стал двигаться от него назад, но он меня не отпускал и только сильнее сжимал мои плечи.
— Корн, мне больно! — и не только больно, но мне уже страшно становится.
Я сделал еще шаг назад и почувствовал, что уткнулся спиной в стену. Корн навис надо мной, как скала. Я невольно зажмурился. Что он собирается делать и почему он спрашивает, кто я?
И тут я почувствовал, как Корн пытается забрать из моих рук одежду, которой я хоть как-то прикрылся. Я немного опешил. Это что, какая-то игра? А почему меня в нее не пригласили? Мне сразу сдаться или немного посопротивляться? А теперь что он делает? Святые помидоры, он что хочет сделать? Да блин, успокойся, Тхан, возьми себя в руки. А, да я и так себя в руках держу. Причем в прямом смысле слова, но это не помогает…
Присев на корточки, Тун чуть отстранил руки Тхана от бедра. Он абсолютно не обращал внимание на состояние парня, который держал себя из последних сил. Все его внимание привлекло тату на его теле. Он, как завороженный, смотрел на нее, не в силах отвести взгляда. Он никогда не спутает ее ни с одной другой похожей. Он столько раз разглядывал ее и целовал, что запомнил каждый завиток, каждую линию в этом причудливом узоре, что придумал Пхат, объединив их имена — в крохотном кружечке, что был не больше ногтя, навеки сплелись две буквы — Т и П.
Он рассматривал этот кружочек, а из его глаз стекали слезы. Неужели этот парень — его любимый чертенок? Или это очередная чья-та злая шутка? Тун резко встал и снова схватил Тхана за плечи:
— Если ты сейчас же не скажешь мне, кто ты, то я…
Мне хотелось спрятаться куда-нибудь. Да что он от меня хочет? Что я должен ему ответить? Да я сам не знаю, кто я, и мне от этого не легче.
— Отпусти меня, Корн, — я снова попытался вырваться из его крепкой хватки. — Что ты хочешь услышать? — меня почему-то начало все злить. — Что я должен ответить? Да не знаю я, кто я! — я уже почти кричал ему прямо в лицо. — Я — это я. Даже если это не я, это все равно я!
Перемена, что произошла с Корном после этих слов, меня напугала еще больше. Он пошатнулся и отпрянул от меня. Весь его вид говорил, что он отчаянно борется с чем-то внутри себя.
— Ты… ты… Пхат? — его глаза были полны слез.
Вдруг в моей голове появилась резкая боль. Не обращая ни на что внимание, я схватился за голову и застонал. В голове бушевало какое-то пламя. Я почувствовал, что моя голова сейчас взорвется. Уже теряя сознание, я почувствовал, как Корн подхватил меня на руки. Что он собирается делать? Да какая разница. Эта нестерпимая боль убивает меня…
Он никак не ожидал, что Тхан снова начнет терять сознание. Да что же с ним такое творится? Вроде врачи не обнаружили никаких отклонений. Да причем тут это, Тун? Ты ее видел? Это же не может быть у двоих никогда не встречавшихся людей одинаковым. Не может. И что это значит? Это значит, что каким-то образом Пхат превратился в Тхана. Вот что это значит. И как раз вот это и надо выяснить: для кого, а главное, для чего это нужно было делать? Но это потом, а сейчас надо привести парня в чувство.
Тун уложил Тхана на свою кровать и проверил жизненные показатели. На физическом плане все было нормально. Значит, дело в ци. Тун сел рядом в асану и быстро вошел в медитацию. Собрав побольше ци, он подсоединился к потокам лежащего перед ним парня. Потоки были в норме, но ци по ним носилась как бешеная. Как в прошлый раз, Тун ее быстро успокоил и почувствовал, как парень расслабился. Значит, боль у него вызывается ускорением потоков? Странно. Такое действие ци не должно приводить к головной боли.
«Надо проверить уровень», — подумал Тун и стал его прощупывать. От уровня снова исходила какая-то непонятная и притягательная энергия. Она манила, звала и, как показалось Туну, о чем-то умоляла. Он снова проверил блок на уровне. Все так же запечатан. Как бы его открыть, но так, чтобы не навредить? Профессор обещал над этим подумать.
Тут ему пришла в голову идея — а не поговорить ли с тем, что спрятано на этом уровне? Вроде, прошлый раз получилось. Надо повторить попытку. Он сосредоточился и попытался мысленно говорить с этим нечто. Он говорил, что из-за действий того усиливаются потоки и Тхану становится очень больно. Он просил, чтобы кто-то или что-то не вредило носителю. Сначала не было никакой реакции. Но вскоре Тун заметил, что ци стала замедлять свой бешеный бег по потокам, а с уровня уже не чувствовалась энергетика отчаянья. То, что было там спрятано, успокаивалось, и все вокруг приходило в норму. Вот и хорошо, вот и славно. Значит, Тун на верном пути. Надо будет приходить просто разговаривать. Может, тогда что и выяснится. Когда все окончательно успокоилось, он мысленно попрощался с тем, кто был на уровне, пообещав вернуться и продолжить их пусть и односторонний, но разговор.
Выйдя из медитации, Тун продолжил сидеть рядом с Тханом и пристально его разглядывать. Он четко находил некоторые отличия от Пхата, но они могли быть сделаны хирургическим путем. Тогда и тату могло быть поддельным. Так кто же ты, черт возьми, такой?
Мне сейчас было так хорошо, что совсем не хотелось просыпаться. Я сладко потянулся и открыл глаза. Первое, что я увидел — это сидящий рядом Корн, который пристально меня рассматривал. И тут я вспомнил все, что было перед тем, как я уснул. Я опустил взгляд на себя, думая увидеть себя голым, но я был заботливо укрыт одеялом. От этого почему-то на душе стало тепло. Он хоть и странный, но заботливый. Я тоже бываю странным. И Корн, наверное, тоже не может меня понять. Мы с ним два чудика… Смешно. Соединились два одиночества. Хотя нет, не соединились. Этого, видно, хочу только я. Мне стало грустно от этих мыслей.
Я подтянулся и присел, облокотившись на спинку кровати. Корн продолжал на меня моча смотреть. Что же ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь.
— Корн, — позвал я. Он встрепенулся, как будто очнувшись от оцепенения.
— Да?
— Ты можешь мне объяснить, что происходит?
— Может, для начала ты объяснишься? — задал он встречный вопрос.
— Ну, — начал я, — я хотел одолжить у тебя одежду. То, что у меня есть, совсем мне не подходит. Ее покупал отец, и она…
Корн меня перебил:
— Отец?
— Ну да. Не ты же мне одежду покупал. Думаю, что если бы ты, то мне не надо было бы рыться в твоем гардеробе.
— Ты помнишь, о чем я тебя спрашивал?
— Да ты особо не спрашивал, — я насупился. — Ты все пялился на мой… — я опусти глаза, указывая ими на свою промежность.
— Ты помнишь, какой вопрос я тебе задал? — продолжал настойчиво спрашивать Корн.
— Да помню я. Ты спрашивал меня, кто я.
— Ответь на него.
— Так я тебе уже ответил — я не знаю, кто я. Не помню. Вот что ты ко мне пристал?
— Нет, не то. Что ты сказал после этих слов?
Я задумался: а что я сказал? У меня дико заболела голова — это я помню. А перед этим… Да, я что-то сказал такое, что у Корна лицо побледнело. Что я тогда сказал? Кажется…
— Я — это я, даже когда это не я, — уже в слух сказал я. Кажется, вот так это звучало. Бред какой-то, но я тогда так и сказал, и после этого все — разболелась голова, и я ничего не помню.
Корн подсел ко мне ближе, снова обхватил за плечи и, притянув меня к себе, заглянул в глаза. А я заглянул в это время в его. Святой Будда! Сколько боли, сострадания и … любви я в них увидел, даже пересказать невозможно. Он смотрел на меня, и по его щекам текли слезы. Я немного растерялся, а Корн вдруг обнял меня, прижал к себе одной рукой, а второй стал нежно гладить по голове, приговаривая:
— Милый мой, ты вернулся ко мне. Я знал. Я не верил, что тебя больше нет. Они говорили обратное, но я не верил…
И что это с ним? И тут до меня дошло — я же ничего не помню из прошлого, а этот парень всегда ко мне относился как будто знает меня давно. Может, это действительно так? Почему меня всегда так к нему тянуло? Не из-за того ли, что физическая память тела подсказывала, что мы знаем друг друга на более близком уровне. Так почему же все всё скрывают?
Не веря своим ушам, Тун еще раз прокручивал и прокручивал в голове фразу – «я — это я, даже если не я». Во сне Пхат сказал ему так же, так, может, это его любимый перед ним? На том уровне скрыта его личность, вот почему он ничего не помнит о себе. И вот почему Туна тянет к нему, как когда-то тянуло к Пхату. Это его милый чертенок. Он вернулся к нему. Не в силах себя больше сдерживать, Тун обнял Тхана или Пхата — да какая сейчас разница? Это его любимый, его чертенок, его Пхат…
Мне почему-то стало так спокойно и уютно в его объятьях, что я ничего не нашел лучшего, как прижаться к нему посильнее. Я ничего не помню и уже смирился с этим. Но теперь я хочу знать о себе, о нас все. Это мое право.
Вдруг Корн отстранился от меня и, глядя мне прямо в глаза, спросил:
— Ты позволишь?
«Что?» — хотел было спросить я, но только молча кивнул.
Он сдвинул край одеяла, обнажая мои бедра. Мое сердце встрепенулось. «Так, спокойно, неугомонный», — сказал я себе и стал наблюдать за действиями Корна. А он снова стал рассматривать мою тату. Вот что она ему так уперлась? А может, если мы знали раньше друг друга, он знает ее происхождение и сможет мне сказать, кто был в моей жизни такой важный, у которого имя начинается на букву П? Т понятно — Тхан, а вот П всегда вызывало у меня кучу вопросов, но спросить было не у кого. Теперь я узнаю, кто это. От этой мысли стало немного радостно, и я даже перестал обращать внимание на то, что Корн, рассматривая мое тату, стал гладить меня по бедру, по тату… Но я очнулся, когда он нагнулся и поцеловал его. Такого всплеска эмоций я еще не испытывал. Они накрыли меня с головой, и я даже охнул от неожиданности.
Рассматривая тату, Тун, сам того не замечая, стал гладить ее, потом провел ругой по бедру Тхана. В мозгу вспыхнули картинки из прошлого: как он вот так ласкал Пхата и как он реагировал на это. Больше всего его заводило, когда Тун целовал его в место, где тот набил рисунок. Если он так реагировал, так как же он выдержал, пока ее набивали? Он постоянно приставал с этим вопросом к Пхату, а тот отшучивался и говорил, что ему только Туновы губы приятны, а тату набивали не губами.
Туну безумно захотелось снова поцеловать это место и, недолго думая, он нагнулся и сделал это. Того, что последовало за его поцелуем, он никак не ожидал — Тхана накрыло. Так же, как когда-то накрывало Пхата. Это окончательно убедило Туна в том, что перед ним его любимый — живой, вполне здоровый Пхат, но только в измененном сознании. И теперь никто не переубедит Туна в обратном…
С трудом взяв себя в руки, я еле отдышался. Вот не знал я, что у меня это место так реагирует на ласки. И чего это Корну взбрело в голову? Он же утром сбежал, а сейчас хочет наверстать или он так прощения просит? Голова кругом идет от всего этого. И потом, как он меня назвал?
Аккуратно, чтобы не обидеть своими действиями Корна, я отстранился от него, завернулся в одеяло и, прихватив все те же вещи, сполз с кровати. Потом медленно, полубоком стал двигаться к выходу. Корн остался сидеть на кровати, повесив голову на грудь. Посиди так, а мне надо к себе, привести себя и свои мысли в порядок. Уже у самой двери я развернулся и пустился бежать. Вот что со мной такое?