«ЧТО-ТО С ЧЕМ-ТО» 2 часть (Тхан) — в процессе написания! 16 глава

Данное произведение создано для развлечения и не несет за собой цели пропаганды нетрадиционных ориентаций и однополых браков. Все имена и события вымышлены. Любые совпадения — всего лишь совпадение. Все изобретения, указанные в произведении, являются псевдонаучными.

Глава 16
Муки совести

Зачем ты сделал это, Тун? — этот вопрос, как надоедливая мошка, кружился в его голове. Как он мог? Как он теперь посмотрит в глаза своему любимому, когда они встретятся в следующей жизни? Неужели его любовь была недостаточно сильна, и он поддался искушению?
Тун стоял под душем и неистово тер себя мочалкой. Он хотел смыть то наваждение, которое овладело им. Тхан не виноват, это все он. Его вина, что он не смог себя сдержать. Когда он получил задание соблазнить и влюбить в себя этого парня, он не планировал заниматься с ним сексом. Чисто технически они не переспали, хотя были близки к этому. Они просто дали друг другу физическое удовлетворение, не более. Но все равно Туна терзали муки совести. Надо дождаться, когда Тхан уйдет, и отправиться на обрыв, на котором он вчера побывал. Надо срочно поговорить с Пхатом и все ему объяснить. Тун до сих пор любит его и не предавал их любовь. Боже, что же он наделал? Слезы скатывались по его щекам, смешиваясь с душевой водой. В бессилии он опустился на колени и обхватил голову руками. Слезы душили его, и он ничего не мог с эти поделать. Сделанного не воротишь. Даже то, что он остановился на полпути не отменяет того факта, что он почти сделал это с другим парнем. Ему же никогда не нравились парни за исключением Пхата. И что теперь? Осталось только смириться и жить дальше…
Корн торопливо ушел в ванную, даже не взглянув в мою сторону. Было немного обидно, но что я хотел? Признания в любви до гроба? Остынь, Тхан. Это был, скорее всего, мимолетный порыв, и не стоит ждать большего. Это как секс на одну ночь — без любви, без обязательств. Конечно, если так рассуждать, чисто технически никакого секса не было. Были просто бурные ласки на грани. Тебе повезет, если вы после этого останетесь хотя бы друзьями.
Я посмотрел в сторону ванной. Что-то Корна долго нет. Пожалуй, я пойду, не буду его ждать. Не думаю, что он выйдет, пока я здесь. Что же могло произойти такого, что заставило его остановиться на самом пике? Может, у него с этим проблемы, и он стесняется? Или здесь кроется что-то большее? Вопросы, вопросы… Все же надо, чтобы он теперь все рассказал про себя, как это вчера сделал я, и тогда все эти вопросы отпадут. Но думаю, что сейчас не время для таких разговоров. Пойду к себе, приму душ и обмозгую что да как. Конечно же, я был бы не против принять душ вместе с Корном, но видно, что еще не время. А наступит ли оно — неизвестно.
Встав и надев рубашку, я застегнул брюки и направился к себе. Надо будет еще разузнать, как там насчет чего-нибудь поесть. Надеюсь, в этом доме кормят.
Когда я вышел из душа, то услышал, как от дома отъезжает машина. Кто это мог быть? Я вышел на балкон и увидел, как из ворот выезжает машина Корна. Куда это он? Неужели решил съехать? А как же я? Похоже, что я не смогу больше без него. Вернись, Корн, не бросай меня.
Я сел на корточки и, обхватив колени руками, облокотился спиной об ограждение балкона. Мне стало так грустно и одиноко, что захотелось рыдать прямо в голос, но я просто сидел так и тихо всхлипывал.
Выйдя из ванной, Тун оглядел комнату — хорошо, что Тхан ушел. Не хотелось бы сейчас с ним объясняться. И потом, что он ему скажет? Как он объяснит то, что он сделал? Он начал это, и он же оттолкнул. Тун, Тун, что же ты натворил? Он сокрушенно помотал головой. Так, срочно к обрыву, потом связь с профессором, а потом… Он отмахнулся от последней мысли. Потом будет потом.
Он быстро собрался и спустился вниз, нигде не задерживаясь. Быстро прошел в гараж, сел в машину и как можно быстрее выехал в ворота.
Поменяв машину на Дукати, он уже через час сидел над обрывом с банкой пива и молча смотрел в даль. Ему так хотелось выговориться, но он не находил слов. Он продолжал сидеть и молча пить пиво. В какой-то момент он неожиданно для себя стал говорить. Он рассказывал ветру, который легкими порывами трепал его за волосы все, что накопилось у него на душе. Он надеялся, что ветер подхватит его слова и унесет далеко-далеко. И, может быть, они достигнут его любимого, и он поймет его и простит. Ведь Туну так нужно его прощение. Сможет ли он пообещать своему любимому, что не перешагнет черту? Если он будет рядом с Тханом, то, наверное, нет. Он не сможет себя сдержать, как сделал сегодня, потому что этот парень для Туна как глоток свежего воздуха, как что-то такое, без чего сложно даже дышать. Когда-то он испытывал такие же чувства, и вот они появились вновь. У него нет сил бороться с ними.
— Я так люблю тебя, Пхат. Но мне кажется, что я так же люблю этого парня. Пхат, что мне делать? — сквозь слезы спросил Тун.
Ветер подхватил его слова и понес их вдаль. Тун допил пиво и поставил банку на землю. Посидел немного в задумчивости, потом прилег на спину, подложив руки под голову, и стал смотреть на проплывающие по небу облака. Вот он так полежит немножечко, ну, совсем чуть-чуть. Сердце немного успокоится, и он вернется снова к своей работе. Он постарается. Он должен…
Незаметно для себя Тун уснул — он просто провалился в какую-то кромешную тьму. Поначалу он ничего не видел, так было темно. И тихо. Он стал двигаться вперед, выставив перед собой руки. Он не знал, сколько времени он так бродил — все чувства куда-то пропали. Ни звуков, ни запахов, ничего…
Вдруг впереди появился луч света, и Тун пошел в его сторону. По мере приближения стало понятно, что это открытая дверь, через которую в кромешную тьму проникал чистый, яркий поток света. Тун подошел к двери и осторожно выглянул из нее. То, что он увидел, заставило его забыть все сомнения и шагнуть вперед…
Он шел к обрыву Пхата, и его сердце бешено стучало от того, что он видел перед собой. А видел он своего любимого, сидящего над обрывом, подставив лицо восходящим потокам. На глазах у Туна выступили слезы. Он стал ускорять шаг и наконец побежал.
— Пхат! — закричал он.
Тот обернулся и улыбнулся той самой улыбкой, которой улыбался только он и только для него, для Туна. Пхат встал и, в ожидании Туна, раскинул руки, чтобы принять того в свои объятья. Тун не верил своему счастью — передним его Пхат, целый и невредимый. И вот он ждет его.
Подбежав к своему парню, Тун обнял его и, приподняв, закружился с ним на месте.
— Тун, придурок, отпусти, меня сейчас стошнит, — взмолился тот, но Тун не слушал его, а все кружился и кружился, обнимая Пхата все крепче и крепче, пока тот не стукнул его кулаком в плечо. — Стой, я не шучу! — закричал он Туну на ухо и прикрыл рот.
Это действительно его чертенок. У него всегда начиналась кружится голова, когда Тун вот так начинал с ним кружиться. Он даже жаловался профессору на это, но тот сказал, что этот процесс временный и вскоре пройдет.
Нехотя Тун остановился и поставил Пхата на ноги. Он взял его лицо в свои ладони и стал его рассматривать, как делал когда-то.
— Ты снова за старое? — Пхат хитро улыбнулся.
— Это ты? Да, это ты! Ты жив. Ты вернулся ко мне.
— Да что с тобой, Тун? Ты прям сам не свой. Ты что такоге говоришь? Ты сколько выпил, милый?
— Это ты, — не переставая твердил Тун.
Он прикоснулся своим лбом ко лбу Пхата все повторял и повторял:
— Ты вернулся. Ты снова со мной.
Пхат попытался отстраниться от него, но не тут-то было. Тун стал его целовать — губы, лицо, шею. Пхат перестал сопротивляться и всецело ему подчинился, отвечая на его ласки. Они целовались и обнимались, не в силах оторваться друг от друга. Впрочем, как всегда. Но в этот раз, улучшив момент, Пхат отстранился и выставил руку вперед, создавая дистанцию между ним и Туном. Тот немного опешил. Он никак не ожидал, что любимый остановит его. Раньше такого не было. Видно, это из-за того, что Тун сегодня сделал. На душе сразу стало так муторно. Он отпустил из объятий Пхата и сделал шаг назад.
— Прости, я виноват. Я … — Пхат жестом его остановил.
— С чего ты просишь прощения? Ты ничего не сделал. Просто ты так на меня сейчас напал, как будто не видел меня по крайней мере год.
— Так и прошел год…
— Какой год, милый? Мы только утром виделись. И знаешь, я немного на тебя обижен, — сказал Пхат, надув губы, как он обычно делал.
У Туна сжалось сердце — как он давно не видел этой причудливой гримасы, которая при этом получается. Ему снова захотелось обнять своего любимого и прижать к себе покрепче, но он сдержал себя, чтобы ненароком не разозлить своего чертенка. Когда тот злится на Туна, бывает даже больно. Туну.
— Давай присядем и поговорим, — не дожидаясь его, Пхат сел на место, где сидел до того, как пришел Тун. Тот послушно сел, все время поглядывая на Пхата. — Ты чего такой нервный сегодня? Я прям тебя не узнаю, — продолжил Пхат. — Ты давно медитировал? А, погоди, сегодня вроде. Да, я помню…
Он почему-то задумался, смотря куда-то вдаль. Тун не отрываясь смотрел на любимого. Он никак не мог понять, почему тот говорит, что они виделись сегодня, и даже знает, что Тун медитировал сегодня утром.
— Откуда ты знаешь, что я делал сегодня утром? — спросил Тун.
— Как мне не знать? Я же рядом был.
Вот это “я же рядом был” всколыхнуло сердце — как? Когда? Тун ничего не понимает.
— Ты чего так на меня смотришь? — Пхат непонимающе хлопал глазами. — Ты медитировал, я сидел рядом. А потом мы вообще-то любовью собрались заняться, но ты убежал в ванную, как полоумный. Я обиделся, — сказал он и, скрестив руки на груди, отвернулся.
Тун понимал, что ничего не понимает. Утром да, он медитировал, но рядом сидел Тхан. И он с Тханом чуть не занялся любовью, думая, что тот Пхат… Стоп! Мистика какая-то. Он смотрел на Пхата и судорожно пытался найти хоть одно объяснение тому, что тот сказал. Выходит, что Тхан — это Пхат? Вернее, Пхат — это Тхан? Подождите, как это получается? У Туна закружилась голова, и он повалился на землю. Сквозь какую-то пелену он увидел склонившегося над собой Пхата или Тхана, который сначала позвал его, а потом сказал так четко и внятно, что его слова врезались Туну в память:
— Запомни, Тун, я — это я. И я всегда с тобой, даже если это не я…
Он открыл глаза. Над ним в небе проплывали одинокие облака причудливой формы. Он сел и обхватил голову руками. Что это сейчас было? Он спал или это было наяву? Что значит “я, даже если не я”? Пхат, что ты хотел сказать этим, родной?
Тун огляделся. Он все так же сидел на обрыве, только это не обрыв Пхата, а совсем другой обрыв. Солнце пошло на закат. Долго же он спал или не спал. Тун мотнул головой. Надо возвращаться. У него сегодня еще связь с профессором. Надо будет ему рассказать об этом, может, он сможет разъяснить Туну, что ему теперь делать?
До квартиры он добрался быстро. Принял душ и подсел к компьютеру. Через полчаса настанет контрольное время, а пока можно немного расслабиться и помедитировать. Тун переместился к окну на циновку и сел в асану. Помедитировав, он привел свои нервы и чувства в нормальное состояние.
Раздался сигнал вызова. Вернувшись к компу, Тун нажал на кнопку ответа. На экране показалось лицо профессора. Он улыбался.
— Папа, у вас сегодня хорошее настроение? — Тун решил начать с позитивного настроя. Вянь Вянь принял его игру.
— Сегодня погода хорошая, — ответил он.
— У нас тоже сегодня замечательная погода, — Тун старался улыбаться как можно спокойнее, но разве можно провести старого пройдоху?
— Тун, мальчик мой, у тебя что-то случилось? — лицо Вяня стало серьезным. — Рассказывай с мельчайшими подробностями.
— Вот прям совсем с мельчайшими? — решил отшутиться Тун, но тут же пожалел.
— Вплоть до того, сколько раз ты сходил в туалет и что там делал при этом, — сказал Вянь, нахмурив брови.
Он что, знает, что Тун с Тханом? Да быть того не может. Или может? Тун почувствовал себя как-то нехорошо. Его замешательство, естественно, не ускользнуло от внимательного профессора. Уже год прошел с момента гибели Пхата, а парень все никак отойти не может. Но, по всей видимости, здесь есть что-то еще.
— Что тебя так беспокоит? Расскажи, Тун. Я хоть и старый совсем, и, по сути, даже Пхату отцом не являюсь, но вы мои дети, и мой долг — помогать вам во всех ваших неурядицах. Не держи в себе, расскажи, что не дает тебе покоя. Я же вижу, как ты нервничаешь и места себе не находишь. Поделись, и тебе станет легче.
— Не обращайте внимания, просто… Я просто вспомнил Пхата.
— Ладно, не хочешь говорить, не надо. Давай по заданию. Какие сдвиги?
— Ли Бао приставил меня к своему предполагаемому сыну. Я разыграл небольшой спектакль перед ним, показывая, что я готов на все ради денег, плюс сведения, что обо мне, вернее, о Корне распустил Нок, сделали свое дело. Ли поручил мне довольно необычное дело.
— Относительно его сына?
— Да. Он хочет, чтобы я был с Тханом круглосуточно и не просто так. Я должен восстановить его память, но не всю, а только касающуюся профессиональных навыков.
— Он сказал, какие у Тхана навыки?
— Он упомянул только боевые искусства. Но при этом намекнул, что могут быть еще и другие, но он не особо их знает, так как с сыном не жил, а только справлялся о нем у других людей. Но меня больше напрягло, что он не просил восстанавливать память полностью, а только эту часть.
— Действительно странно… — сказал Вянь задумчиво и почесал подбородок. — Так, хорошо, с этим разберемся. Далее что?
— Он поселил нас в своем особняке. То, что у него здесь камеры везде, это я уже выяснил. А еще за нами приглядывают, — Тун усмехнулся, вспоминая вполне невинное лицо Паркера. Тот не знал, что Тун его уже вычислил.
— Ну, как с эти справиться, ты знаешь. Не думаю, что тебя учить надо, — улыбнулся профессор. — Но мне не нравится, что тебя что-то так сильно беспокоит.
— Все нормально. Не берите в голову. Я продолжу? — Вянь кивнул. — Так вот. Я поговорил с Тханом по душам, и он мне рассказал все, что знал про себя, но со слов своего предполагаемого отца. Лично он о себе вообще ничего не помнит — белый лист. Сегодня мне удалось просмотреть его потоки более тщательно. Профессор, они… идеальны. Такие потоки были только у Пхата после его полного восстановления.
«Так вот что его смущает», — подумал Вянь. Тун увидел ци Тхана, и она схожа с ци Пхата. Это многое объясняет. И подтверждает. Вот теперь им надо быть очень осторожными еще в большей степени, но Тун должен пока остаться в неведении. Ему еще рано знать правду.
Пока профессор размышлял, Тун продолжал свой отчет:
— Проверив все потоки, я решил проверить уровни. Я уже рассказывал, что в прошлый раз, когда я поверхностно его обследовал, столкнулся с тем, что уровень запечатан. Он действительно запечатан и очень основательно. И, профессор, на том уровне что-то спрятано. И мне кажется, что именно там находится настоящая личность Тхана. И она зовет и манит к себе. У него очень сильная и чистая ци. Если бы не ее какая-то искусственность, то я подумал бы, что это часть моей ци, вернее, ци Пхата. Я… — он запнулся.
— А вот теперь, мальчик мой, соберись и расскажи о своих чувствах, что ты испытываешь, находясь рядом с тем парнем. Это очень важно.
— Для чего, профессор? Для чего важны мои чувства? Какая разница, что я испытываю? Разве это относится к делу?
— Еще как относится. Я не могу тебе сейчас рассказать все. Мне еще надо проанализировать и сопоставить. Вот почему я прошу тебя рассказать все без утайки.
— Но… папа…
— Рассказывай, я все пойму и приму, — подбодрил Туна профессор.
Он предполагал, что сердце парня дрогнет, как только он встретит Тхана. И то, что Тун будет корить себя за это, тоже знал, но он не мог посвятить парня во все детали дела, иначе все могло провалиться. Тун должен до всего докопаться сам.
— Я не знаю, с чего начать… — Тун опустил голову. Как сказать отцу, что он предал его сына? — Простите меня, отец, — наконец выдавил из себя Тун. Была не была. Он расскажет все и будь что будет. — Я никчемный зять. Я предал память вашего сына. Мне нет прощения, но я не могу больше себя контролировать рядом с Тханом. Я, смотря на него, вижу Пхата. Своего любимого, ради которого готов жизнь отдать. Меня тянет к этому парню. Он снится мне. Мне плохо без него… — Тун не смог сдержать слез. — Вы можете меня презирать, я сам себя презираю за свою слабость и несдержанность. Что мне делать, папа?
— Успокойся, сынок. Никого ты не предаешь. Ты просто живешь дальше. Твоя жизнь с уходом Пхата не закончилась. Зачем ты себя хоронишь вместе с ним? Вспомни, у вас будут дети. Ты о них подумал? Им нужен счастливый папа, а не человек, загоняющий себя в какие-то рамки условностей.
Тун сидел, опустив голову на грудь. Вянь Вяню даже как-то жалко его стало. Может, рассказать ему? Нет, не стоит. Вдруг он ошибается, а у Туна появится надежда? Нельзя так. Надо досконально все проверить, а потом он ему расскажет все-все.
— Папа, а мне Пхат наконец приснился, — тихо сказал Тун. — Он никогда не снился, а тут приснился, — он поднял голову и посмотрел на профессора. — Но я не могу понять то, что он сказал мне.
— Что он сказал, сынок? — Вянь Вянь подался вперед, чтобы не пропустить ни единого слова.
Он знал случаи, когда люди связывались друг с другом по ментальной связи. Если все обстоит так, как предполагает профессор, то Пхат вполне мог связаться с Туном. Тем более у них одна ци.
— Он сказал, что он — это он. Что он всегда со мной, даже когда это не он… Я ничего не понимаю. Профессор, что это значит?
Вянь Вянь немигающим взглядом смотрел на Туна. Когда-то Мэоу сказала ему такую фразу. Это было как раз в тот момент, когда она только трансформировалась в Пхата. Фраза звучала так: «Я — это я, даже тогда, когда это не я…»