«ЧТО-ТО С ЧЕМ-ТО» 2 часть (Тхан) — в процессе написания! 9 глава

Данное произведение создано для развлечения и не несет за собой цели пропаганды нетрадиционных ориентаций и однополых браков. Все имена и события вымышлены. Любые совпадения — всего лишь совпадение. Все изобретения, указанные в произведении, являются псевдонаучными.

Глава 9
Доверие

Настоящее время

Я открыл глаза и уставился в белый потолок. И снова я в больнице. Не прошло и пары месяцев. Что на сей раз? Приподнявшись на локтях, я стал оглядываться. Ну да, в больничной палате. Похоже, что в той же самой, где провел больше полугода. Прям дом родной, не иначе.
Мое внимание привлекло тихое покашливание. Я обернулся и встретился взглядом с Корном. Его глаза… Боже! Эти глаза как два черных омута, в которые хочется нырнуть с головой и больше не выныривать. Мне конец. Зачем я тебя встретил, Корн? Я не смогу быть с тобой просто друзьями, как бы ни старался. Я обязательно выдам себя, и ты меня возненавидишь. Как жаль, что я не девушка. Может, у меня был бы шанс завоевать твое сердце…
— Кхун, как вы себя чувствуете? — я очнулся от грез. Вот это обычное “Кхун” отрезвило мою голову.
— Два вопроса. Первый — почему снова официально? И второй — что со мной произошло? — хриплым голосом спросил я. Что это? Я потрогал себя за горло. Оно немного болело.
— Здесь ваш отец. Он сейчас вышел переговорить с врачом. Не хотелось бы выказывать ему неуважение неформальным обращением с вами.
— С этим понятно, а случилось что? — я продолжал разминать шею рукой.
— Вот скажите, Кхун, вы разве не знали, что у вас аллергия на креветок? Причем не на все, а именно на этот вид, что вы заказали в кафетерии?
Аллергия? У меня аллергия на банальных креветок? Вот чего не знал, того не знал. Вернее, не помнил.
— Откуда я мог знать — я же ничего не помню.
— А отец вам разве не говорил? Он же должен был предупредить, чтобы вы опасались есть то, что может вас убить.
Тун внимательно наблюдал за реакцией Тхана. Что-то странное, еле уловимое в выражении лица у того появлялось при упоминании отца. Явно какой-то конфликт между ними существует. Вот об этом надо аккуратно разведать.
— Он обо мне ничего толком не знает. По его словам, когда он развелся с моей матерью, мне было года три, и она с тех пор воспитывала меня с чувством ненависти к нему… — я остановился и посмотрел Корну прямо в лицо.
Вот думаю, может, мне не стоит вот так все вываливать первому встречному? Я же совсем не знаю этого парня. Даже то, что он мне очень импонирует и спас меня, как я потом узнал, поддерживая мое дыхание до приезда парамедиков, не значит, что я могу доверять ему. Или все же могу? Умом я понимаю, что торопиться не стоит, а вот сердцем… Оно начинает колотиться, как бешенное, при каждом взгляде на этого парня. Это так… смущает.
— Вам нехорошо, Кхун?
— С чего взял?
— Ну, вы так резко замолчали.
— Зачем тебе мои проблемы? Забей, — я отвернулся от него. Да угомонись ты, сердце, — я прижал руку к груди в надежде, что мне удастся себя успокоить.
«Надо его немного успокоить», — подумал Тун. Но как? Ему почему-то было жалко этого парня. Нелегко ему, видно, приходится. Мало того, что он ничего не помнит, а тут еще папаша такой. Как бы его расположить к себе? Сделать так, чтобы он стал доверять? Парень, видно, неплохой, насколько Тун смог понять по их короткому общению. А то, что ему с родителем не повезло, это не его вина.
Тун смотрел на спину Тхана и почему-то вспоминал Пхата. Тот так же отворачивался и сжимался в комок, когда его что-то беспокоило. Такой ранимый и беззащитный. Так и хочется обнять, прижать к груди и оградить от всех бед. Да что же с ним не так? Его тянет к этому парню, как когда-то тянуло к Пхату. Наваждение какое-то
Я услышал за спиной легкое шуршание и вдруг почувствовал на своем ухе его дыхание. Сердце просто сжалось и остановилось на мгновение.
— Не беспокойся, Кхун. Ты можешь мне довериться. Я и выслушаю, и помогу, если это будет в моих силах.
Он говорил тихо, нежно и очень проникновенно. Этот голос почему-то показался мне знакомым. Я резко обернулся, и произошло то, что обычно бывает в дорамах, а я их пересмотрел немало, пока валялся в больнице, наши губы встретились. Застыв на мгновение, мы отпрянули друг от друга почти одновременно.
Я видел, как Корн резко отпрянул назад и уселся обратно на стул. Его глаза были распахнуты от удивления и казалось, что я в них сейчас утону.
— Прости, Кхун, — начал он извинятся и прятать от меня взгляд.
И тут меня накрыло. Почему-то у меня на душе стало так больно и одиноко, что на глазах выступили слезы. Увидев мое состояние, Корн подался было ко мне, но остановился. Он стоял возле моей кровати в растерянности, не зная, что ему делать. Блин, да обними ты меня уже. Он как будто меня услышал, потому что в следующее мгновение я уже рыдал, уткнувшись в его крепкую, широкую грудь.
Он держал Тхана в объятьях и успокаивающе гладил его по голове. Что происходит? Тун никак не мог поверить в то, что он в каком-то непонятном порыве, заключил в объятья этого, так похожего на его любимого, парня и теперь, прижав его к своей груди, как когда-то прижимал Пхата, гладит по голове и успокаивает. И ему от этого почему-то очень хорошо. Боль, которая поселилась в его груди после потери любимого, куда-то ушла, и железный обруч, что сковывал все это время его сердце, рассыпался на мелкие куски. Стало свободно дышать. Тун прижимал Тхана к своему сердцу, и ему очень хотелось, чтобы время остановилось хоть ненадолго. Неужели он предал свою любовь? Нет-нет, он не может предать Пхата.
Тун хотел отстранить от себя Тхана, но почему-то колебался. Тот выглядел сейчас таким, таким… милым и беззащитным, что хотелось, наоборот, прижать его к себе еще сильнее. Укрыть от всех горестей и бед. Подставить свое плечо, чтобы тот мог опереться на него и крепко встать на ноги. Нет, он не предает свою любовь. Он просто делится ее силой с тем, кто в этом сейчас нуждается больше, чем он…

Четыре месяца назад

Профессор размашистым шагом шел по коридору в сторону квартиры Туна. Сегодня он наконец поговорит серьезно с этим мальчиком. Так дальше продолжаться не может. Он должен перестать изводить себя постоянной скорбью о Пхате. Этим его не вернешь, а только навредишь себе. Пора бы уже задуматься о будущем и двигаться вперед. У него скоро родятся дети. Ему надо подумать об их будущем и о своем тоже.
Вянь остановился напротив двери квартиры и решительно нажал на кнопку звонка. Он знал, что Тун сейчас дома, и ему никуда не деться от разговора с Вянь Вянем, которого он так усердно избегал.
Дверь открылась. На пороге стоял Тун, изрядно помятый. Видно, что он спал и профессор разбудил его своим визитом. Вянь почесал подбородок. Ничего, Туну пора возвращаться в реальную жизнь.
— Профессор? — Тун удивленно посмотрел на старика и почесал затылок. Что-то они вчера с Мином перебрали походу. — Я забыл, что у нас встреча, и вы сами пришли?
— Впустить меня не собираешься? — Вянь сдвинул брови.
— Ах, да. Проходите, профессор, — засуетился Тун и отошел в сторону, пропуская Вяня в квартиру.
Профессор прошел внутрь и огляделся. Он не ожидал, что в квартире одинокого мужчины будет так чисто и убрано. Надо отдать Туну должное. Это Пхат со своей вечной поспешностью мог раскидать все по углам, а потом носиться по комнате в поисках чего-то очень важного. Да уж…
Вянь Вянь вздохнул. Тун внимательно на него посмотрел. Легкая тень грусти промелькнула на лице старика, и оно снова стало непроницаемым. Вот ведь…
— Чем обязан визиту? — тяжесть в голове не давала никак сосредоточиться.
— Разговор есть. И довольно серьезный, — Вянь окинул взглядом парня с ног до головы и хмыкнул. — Вы, молодой человек, неважно выглядите после вчерашнего.
Он что, знает о ночных посиделках? Ах да, это же вездесущий профессор Вянь. Он знает все.
— Извините, профессор…
— Не оправдывайся. Иди лучше приведи себя в порядок, а я пока чай заварю. Чай-то хоть есть? — кинул он уже вдогонку Туну, который сломя голову понеся в ванную. — Вот молодежь, — он покачал головой, думая о чем-то своем.
Он быстро привел себя в порядок и вышел к профессору уже бодрым и подтянутым. Вянь оценивающе посмотрел на него.
— Вот теперь на человека похож, — он поманил Туна к себе и протянул ему чашку с чаем. — А чай еще Пхат покупал, — скорее подтвердил он, чем спросил. Тун молча кивнул.
Они посидели немного, наслаждаясь напитком. Что ни говори, а Вянь Вянь бог в заваривании чая. И пускай он не делает постоянно чайную церемонию, чай у него всегда отличался изысканным вкусом. Пхат как-то сказал: «Дайте Вяню пучок соломы и отойдите в сторону. В скором времени вы получите божественный напиток». «Но я люблю кофе», — всегда при этом добавлял Пхат. Вспомнив сейчас это, Тун улыбнулся. Это не ускользнуло от внимательного Вяня.
— Ну, как ты, сынок? — в голосе профессора было столько теплоты и нежности, что Туну стало как-то неловко за свое поведение.
— Как-то вот так, — нехотя ответил он.
— Или в работе, или в баре?
— Профессор…
— Что “профессор”? Тяжело правду слышать? Тун, послушай. Прошло уже столько времени. Пора бы уже двигаться дальше. Прошлого, к сожалению, не вернешь, — он тяжело вздохнул.
У него тоже было тяжко на душе. Пхат его ребенок, пусть и не кровный. Он вырастил, выучил его. Вложил в него всю свою душу и сердце. Старался дать ему родительскую любовь, насколько был способен. Терять детей даже врагу не пожелаешь…
Тун сидел, понурив голову. Что он мог ответить? Да, ему безумно не хватает Пхата. Он ночами волком воет от тоски по любимому. Только две вещи держат его в твердой памяти. Это желание отомстить за смерть Пхата и скорое появление на свет близнецов. При мысли о них на сердце становится светлее, и боль понемногу отступает, но вскоре возвращается вновь. Особенно с наступлением ночи. Оттого-то Тун плохо спит. Иной раз за ночь вообще не сомкнет глаз. Его любовь к Пхату была настолько сильной, что он и мысли не допускал о том, чтобы забыть его и двигаться дальше.
Как-то раз он выпивал с Дью и Мином у себя. Было уже далеко за полночь, и они изрядно набрались. Если Мин еще держался на ногах, то Дью даже встать не мог без посторонний помощи. И все же у него хватило ума предложить Туну заменить Пхата. «Мы же с ним родные братья, а с тобой нет. Если надо будет, то ты вполне можешь на меня положиться. Я же врач, в конце концов», — сказал он тогда. И если бы не Нонг Кинг, что пришел за своим Пи, Дью отправился бы на свидание к Пхату — Тун его чуть не придушил за такие слова. Как он мог сказать такое? Как он смел предложить заменить собой Пхата? Заменить! Его никто не заменит. Никто… Тун потом неделю не разговаривал с братом, а тот обходил его стороной, потирая при этом шею.
Теперь профессор намекает, что ему пора двигаться дальше. Что же вы все не понимаете, насколько это больно — слышать от близких такие слова. Двигаться дальше равносильно предать память о той любови, что была у них с Пхатом. По крайней мере, Тун так чувствует.
— О чем задумался? — профессор вывел его из оцепенения. — Снова думаешь о нем? Пойми, Тун, никто не запрещает тебе о нем думать и вспоминать. Но ты подумай и о себе. До чего ты так дойдешь? Ты получишь разрушения потоков, и тогда все. Никто не сможет помочь тебе их восстановить. Нет больше такого человека. Поэтому, хотя бы ради детей, ты должен собраться и начать жить. Слышишь, жить, а не то, что ты сейчас делаешь, — махнул Вянь головой в сторону бара, на котором остались стоять початая бутылка виски и стаканы. Тун зажмурился — блин, про них он забыл, когда наводил по-быстрому марафет.
Он хотел было пойти и убрать, но остановился — а есть ли в этом смысл? Вянь и так их уже видел. И знает, что Тун стал чаще прибегать к спиртному, чтобы хоть как-то забыться. Он реально понимал, что это не выход, но…
— Папа, — тихо сказал Тун и сам себя испугался. Он только что понял, что назвал профессора первый раз папой, хотя тот еще на свадьбе предлагал себя так называть.
Сердце старика сжалось, когда он услышал тихой голос, назвавший его отцом.
— Да, сынок, — отозвался он в ответ.
— Мне так больно… — и Тун заплакал. Старик встал, подошел к плачущему парню и по-отечески обнял его.
— Мне тоже очень больно. И я понимаю твою боль. Но то, что ты делаешь, видеть мне еще больней. И не только мне. Я сейчас говорю от всей нашей команды. Мы понимаем тебя и просим остановиться, прекратить уничтожать себя. Тебе надо собраться с силами и снова идти вперед.
Тун тихо плакал на плече профессора. Слез уже почти не было — они кончались еще месяц назад, но боль все еще сжимала сердце.
— Я попробую.

Настоящее время

Тун отстранил Тхана от себя и посмотрел тому в глаза. Это были глаза Пхата. Нет, ему показалось. Ему просто хочется, чтобы этот парень был Пхатом. Пусть он потерял память и не помнит его, но пусть он при этом будет Пхатом. Он снова прижал Тхана к своей груди. Ну еще на минуточку. Это такое приятное и забытое чувство.
Я постепенно приходил в себя, но мне совершенно не хотелось, чтобы Корн меня отпускал. Пусть это продлится еще немного. В его объятьях так спокойно. А еще есть ощущение, что мы уже вот так обнимались. От Корна шло очень знакомое тепло. Я это ощущал каким-то внутренним чутьем. Может, это он? Может, это тот парень, которого я видел во сне и что привиделся мне у зеркала? Но тогда почему он не показывает, что мы знакомы? А может… Меня осенила догадка — а вдруг это действительно он, но он не может мне признаться в этом, потому что ему запретили? Или он просто не хочет, чтобы о нем знали?
Я отстранился от Корна и посмотрел на него. Он нехотя отпустил меня из своих объятий. Странно. Так может вести себя только человек, у которого есть чувства. Надо сделать вид, что я ни о чем не догадываюсь. Посмотрю, как он будет реагировать. Но надолго ли меня хватит? Я вот всего пару минут как отстранился от него, а меня снова к нему тянет. Мне кажется, что без его объятий я не могу дышать и не хочу жить…
Тун с сожалением выпустил Тхана из своих объятий. Это забытое чувство, что он испытывал, когда обнимал Пхата, снова вернулось к нему. Он с благодарностью посмотрел на человека, который вернул ему его. Ему показалось, что тот как-то странно на него смотрит. Как будто хочет спросить о чем-то, но и одновременно ему страшно об этом спрашивать. Надо ему как-то в этом помочь, чтобы он перестал бояться. Что же такое могло в его жизни случиться, что мозг перекрыл ему доступ к воспоминаниям? А может?.. Нет. Тун прогнал от себя эту мысль. Этого не может быть. Он сам видел результаты анализов, которые однозначно сказали, что останки принадлежат Пхату. А как бы было хорошо, если бы этот парень, потерявший память, был его любимым. Но это невозможно. Он тяжело вздохнул.
Я посмотрел на Корна. С чего это он так вздыхает? Что у него на душе? Как же хочется стать к нему ближе, чтобы он открылся мне, и я смог открыться ему…
— Корн, — позвал я. Он поднял на меня глаза. — Я могу тебя спросить?
— Да, конечно, спрашивай.
— Корн, как ты… — я не успел договорить свой вопрос, как в палату вошел отец. Он бросил на Корна тяжелый взгляд и обратился ко мне:
— Как ты? Тебе легче?
— Все хорошо, не волнуйся. Меня авария не убила, неужели сможет убить какая-то креветка? — я улыбнулся.
— Ты все шутишь, а мне не до шуток, — он нахмурился и снова посмотрел в сторону Корна. — А вам не пора заняться своими делами? — спросил он его.
— Так вы сказали пока обвыкаться и знакомиться с окружающими. Вот я сегодня познакомился с Кхун Тханом. Как видите, это знакомство было ненапрасным…
— Хорошо, — оборвал его Ли Баю, — я оплачу вам вашу заботу о моем сыне.
— Не стоит. Я это сделал не ради денег, — Корн сощурил глаза в недобром взгляде.
А он мне определенно нравится. Ему не нравится мой отец — это видно. Значит, мы поладим. Хотя бы на почве нелюбви к одному человеку. Мне нужен союзник.
— Ну не надо, так не надо, — Ли поморщил нос и снова повернулся ко мне. — Я договорился с врачами. Тебе надо остаться здесь еще на пару дней. Они проведут полное обследование и выявят все твои аллергии и прочие недомогания.
— Отец, а можно Кхун Корн продолжит приглядывать за мной?
Мой вопрос удивил не только Ли, но и Корна. Он вопросительно посмотрел на меня. Я опустил глаза и слегка улыбнулся. Ли Бао снова посмотрел на Корна, но в его взгляде уже появились искорки интереса. Он все пытался найти способ приставить к Тхану этого человека, чтобы тот постоянно мониторил его состояние. В особенности потоки, потому что не доверял Паку. Были у него сомнения в его искренности. А тут ему надежный человек посоветовал нанять Корна. Это оказалось очень кстати. Осталось только придумать, как приставить его к Тхану и при этом не вызвать подозрений. И вдруг такая возможность — я сам попросил. Это облегчает задачу.
— Тхан, я нанял этого человека как своего помощника, который заменил бы господина Пака, который постоянно с тобой. Но если ты так хочешь, то он теперь будет твоим помощником вместо господина Пака.
— Я что-то не пойму, для чего это? — я вопросительно посмотрел на отца. Зачем ему заменять Пака?
— Господин Пак работает с тобой уже несколько месяцев, но никаких результатов. Кхун Корн, не смотря на свою молодость, зарекомендовал себя хорошим специалистом в той же области, что и Пак. Он станет ему лучшей заменой. Тем более вы почти одногодки. У вас могут быть общие интересы. Возможно, вы подружитесь. У тебя совсем нет друзей. Ты сидишь в агентстве и никуда не выходишь…
— Так вы не выпускаете меня…
— Тхан, не перебивай отца. Что за манеры? — Ли Бао сдвинул брови.
— Прости, отец.
— Я не пускал тебя никуда, потому что боялся, что с тобой снова что-то случится. Вот сегодня хороший показатель. И если бы с тобой не было Кхуна Корна, мы бы сейчас не разговаривали. Я снова бы потерял сына, — сказал Ли и прикрыл рукой лицо, как будто он пытался скрыть от меня слезы.
Что-то мне не верится в его искренность. И Пака он ко мне специально приставил, чтобы следить за мной. А теперь в легкую меняет его на Корна. Может, он изначально так и хотел, но искал повод, а тут я сам предложил? Вот я дурак. А ведь почти поверил Корну, что могу ему доверять, а он, походу, заодно с отцом.
Тун смотрел на спектакль, что разыгрывал Ли Бао, и ему казалось, что он предназначался больше для него, чем для Тхана. Ну что же, господин Ли, вы хороший актер, но мы еще посмотрим, кто из нас сыграет свою роль лучше.