«ЧТО-ТО С ЧЕМ-ТО» 1 часть, глава 36 (онгоинг)

Данное произведение создано для развлечения и не несет за собой цели пропаганды нетрадиционных ориентаций и однополых браков. Все имена и события вымышлены. Любые совпадения — всего лишь совпадение. Все изобретения, упоминающийся в произведении, являются псевдонаучными.

Глава 36
Клиническая

Моя теория о том, что старая ци внедряется не только в потоки новой, но и в нервные волокна моего тела, подтвердилась эмпирическим путем. Профессор в паре с Дью разработал метод моего восстановления и создал новый код для капсулы, что давало возможность выделить старую ци и вывести ее из меня. Мы решили не оставлять ее на уровне, как раньше. Вдруг снова что-то случится и я опять буду в опасности.
Дью с помощью Туна поставил мне специальные катетеры, по которым будет выводиться моя старая ци и собираться в вакуумный сосуд. Подключив к ним трубки соединенные с сосудом, братья уложили меня в капсулу. Профессор еще раз все перепроверил и дал старт программе. Тун от переживания так сильно сжал кулаки, что костяшки его пальцев побелели. Дью подошел и успокаивающе похлопал его по спине.
— Пойдем-ка, брат, пока кофейку попьем. Ближайшие два часа мы здесь ничем помочь не сможем.
Тун посмотрел на брата и кивнул в ответ. Они сказали профессору, что побудут пока на веранде и что если что случится, чтобы тот их сразу позвал. Вянь Вянь отмахнулся от них рукой — идите и не мешайте — и продолжил свои замеры.
В кафе, взяв по напитку, братья расположились в моем кабинете, чтобы им никто не мешал разговаривать. Дью расположился в своем любимом кресле — он его сам сюда притащил, а Тун стоял у прозрачной перегородки и наблюдал за посетителями, попивая американо со льдом.
— Давай, брат, рассказывай, как ты его все-таки уболтал? — нарушил Дью тишину.
— К моему удивлению мне не пришлось этого делать, Пи. Он как-то сам уболтался, — усмехнулся Тун.
— Иж ты. Неожиданно. Я думал он все свою политику гнет о невозможности находиться вместе, о сломленной судьбе и прочую чухню. Да, брат, тяжело тебе с ним наверное?
— Вовсе нет. Я знаю какой он на самом деле. И то, что сейчас с ним, это не он. Погоди немного, сработает код профессора и познакомишься с нормальным, адекватным Пхатом.
— Да, сейчас он больше на истеричку похож.
— Ты думаешь он бы тогда был лучшим оперативником в агентстве, если бы был таким на самом деле? Вот и я о том же, — Тун отошел от перегородки и сел на диван у моего рабочего стола, где он обычно сидел, когда я работала.
— Меня все мысль одна не отпускает, а что было бы, если бы он не трансформировался тогда?
— Была бы Мэоу и совсем другая история, — Тун вздохнул. Он думал иногда об этом. Но спроси его кто — жалеет ли он о том, что Пхат не девушка, он ответит — нет.
— А расскажи мне, как все это началось.
Тун немного посидел в задумчивости, не то вспоминая, не то решая рассказывать или нет. Дью терпеливо ждал. Наконец Тун начал говорить. Он рассказывал брату с самого первого момента появления в своей жизни сначала Мэоу, а затем Пхата. Дью слушал и ему казалось, что это все происходит не с его братьями, а просто ему пересказывают сюжет какого-то блокбастера, так это было необычно и захватывающе. На моменте, где Тун упомянул, что в поездку должен был поехать Дью, а не он и что потом Пхат выяснил в кого именно стреляли, Дью широко раскрыл глаза.
— Погоди, Тун. Это что же получается? Они не зная меня в лицо целились поэтому в тебя? А Пхат подставил себя под пулю? — он сидел ошарашенный.
Выходит, что его родной брат, будучи еще сестрой, закрыл собой от пули совершенно чужого на тот момент человека и теперь ему приходиться переносить все эти страдания. Это какой же сильный и волевой характер надо иметь тогда? Это совершенно не похоже на того Пхата, которого Дью знает. Надо срочно его восстанавливать.
Тун продолжил рассказывать. Без особых подробностей — кое-какие вещи брату не стоит знать.
— Вот так вот все и произошло, — закончил он. Дью сидел в кресле, пребывая в каком-то ступоре, — Эй, Пи, ты уснул там что ли?
— Я перевариваю…
— А, ну тогда ладно, — сказал Тун и улыбнулся. Да, такую информацию действительно надо переварить.
— А вы это… — Дью замялся.
— Спрашивай, как есть. Ты же не только брат, но и врач в конце концов, — Тун почти смеялся. Не думал он, что Дью такой любопытный.
— Да ну тебя, — Дью отмахнулся от брата, — Тебе весело, а я до сих пор не знаю как мне реагировать. Ты мой брат, хоть и не кровный, но мы выросли вместе и с детства считали себя родными. И как твой брат я очень рад за тебя. В наше время сложно найти свою вторую половинку. И он мой брат, моя родная кровь. Изначально был сестрой. И у него связь с тобой. У меня от этого голова кругом идет. Ты же не гей. Или…
— Нет. Я просто люблю его.
— Значит как я, бисексуал?
— Тоже нет. Мне нравятся девушки. На парней, кроме Пхата, я никогда не смотрел и смотреть точно не буду. В прочим и на других девушек я сейчас тоже не смотрю. Из всех полов мне нравится только он. Он внешне парень, а внутри девушка. Он мыслит больше как девушка и иногда так же поступает. Но он не обычная девушка изначально. У нее технический склад ума. Она… Прости, я буду говорить он, так как не привык называть его она.
— Да как тебе удобно. Я, например, даже и не помышлял его когда-нибудь назвать она. Я его знаю только, как парня. Мне сравнивать не с чем.
— Мне как бы тоже не с чем. Я его девушкой только на ментальном уровне видел один раз, когда он в коме был.
— А вот это мне уже как врачу интересно.
— Я тебе об этом как-нибудь потом расскажу. Так вот, я продолжу. У него технический склад ума. Он закончил уже университет еще будучи девушкой. Он, между прочим, твой ровесник, а сейчас он учится, потому что личность другая. Закончил и получил диплом архитектора с отличием. Знает в совершенстве пять языков и еще три учит. Владеет боевыми искусствами на таком уровне, что тебе и не снилось. Очень хороший стратег…
— Слушай, ты мне его сейчас расписываешь, как-будто продать хочешь, — они оба рассмеялись, — Ты мне другое скажи. Как вы с ним… — Дью показал жест руками, от которого у Туна вспыхнули уши.
— Пи, а тебе не стыдно, спрашивать о таких вещах?
— Ты прости, но мне так интересно. Он же девушкой был, как он парнем-то научился быть?
— Так у него и спроси, — съехидничал Тун.
Дью театрально надул губы и отвернулся, сделав вид, что обиделся.
— Ну, Пи, не дуйся. Честно, я сам не знаю, а спросить как-то не удобно… Он как-то обмолвился, что это не первая его трансформация. Может как-то и научился…
Они оба замолчали. Повисла неловкая пауза. Чтобы разрядить обстановку, Тун решил сменить тему разговора:
— А ты не в курсе, мама у астролога уже была?
— А давай сейчас и спросим, — тут же оживился Дью и достал смартфон.
— Алло, мама. Да, это я, Дью. Мам, мы тут с Туном… С Пхатом все нормально, он сейчас с профессором на процедурах. Да, мама. Да, он нормально кушает. И высыпается тоже, хотя я откуда знаю, это ты у Туна спроси, высыпается Пхат или нет. Мам… Нет, я не грублю, мама. Мама… — Дью закатил глаза.
Тун сочувственно улыбнулся ему. Он точно так же периодически, когда звонит мама, пока на все ее вопросы относительно Пхата не ответит, больше ни о чем разговаривать не может. У нее прям какая-то маниакальная привязанность к этому парню. Страшно подумать что было бы, если Пхат стал бы обратно девушкой. Тун представил на секунду и тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение. Наконец Дью смог задать вопрос про дату. Это вызвало у мамы новую волну восторга и вопросов. Взяв с Дью обещание, что он во всем будет помогать Пхату ну и Туну конечно, она его отпустила. Он еще пару минут сидел и тупо смотрел на телефон.
— Вот же блин. Нарвался… — сокрушенно сказал он.
— Ничего, бывает, — сочувственно сказал Тун, — ты можешь представить, как она со мной общается?
— Даже представлять не буду. А что же приходится терпеть бедному Пхату?
— А вот ему-то как раз хорошо. Она его лишний раз не достает. Все через меня. Ладно, она сказала дату?
— Да, сказала. И знаешь, брат, у нас чертовски мало времени…
— Только не говори, что это завтра, — Тун округлил глаза.
— Слава Будде, нет. Но у нас всего две недели.
— Они что там, с ума посходили?
— Ну или три года…
— Две так две. Ребят подключим и все успеем. Это же не свадьба, а всего лишь помолвка.
— Давай так, через двадцать минут закончится сеанс у Пхата. Мы его заберем и пойдем ко мне на квартиру. Устроим там штаб.
— Пи, с тобой все в порядке? — Тун беспокойно посмотрел на возбужденного брата.
— Да в норме я. Отстань. Не каждый тень я братьев замуж выдаю… Или женю? — он уставился на Туна, — Как надо-то?
— Женишь, — немного подумав, ответил Тун. Дью заулыбался довольной улыбкой, — И хватит, лыбится он тут. Пи, я не посмотрю, что ты старший брат и …
— Все, все. Не буду. Пошли за Пхатом.
И они продолжая подтрунивать друг над другом, спустились в лабораторию. Через пять минут, как они пришли, программа в капсуле завершила свою работу. Профессор открыл ее и заглянул внутрь. Он как-то долго стоял и смотрел. У Туна по спине пробежал противный липкий холодок. Неужели что-то пошло не так? Сердце сжалось и стало тяжело дышать. Он бросился к капсуле. Дью за ним. Профессор остановил его.
— Стой, Тун. Подожди. Надо сначала все проверить.
Тун с замиранием сердца заглянул в капсулу. Пхат лежал в изотерической жидкости с закрытыми глазами, не подавая признаков жизни. Было похоже, что он просто мирно спал, но не было характерных признаков для спящего, например, его груди не вздымалась при вздохе. Тун отпрянул от капсулы и повернулся к профессору.
— Профессор, как так?
Дью, стоящий рядом с ним, проверил мой пульс и дернул Туна за руку:
— Тун, приди в себя. Срочно вытаскиваем и проводим реанимацию. Пульс слабый, но прощупывается. Еще не все потеряно. Мы еще поборемся. Ты слышишь, Тун? Быстрее. Профессор, бригаду из моей лаборатории по красному коду. Срочно!
Братья стали вытаскивать меня из капсулы. Достав и уложив на кушетку, они принялись вытаскивать из меня катетеры. Тем временем подоспела бригада с реанимационным комплектом. Дью подключил ко мне электроды и стал проверять мои жизненные показатели. Они были очень слабые. И вдруг запищал прибор, оповещая сбой в работе сердечного ритма. Дью повернулся к Туну.
— У него сбой сердечного ритма. Надо дать разряд, чтобы привести его сердце в норму. Поможешь? — Тун кивнул. Дью наладил дефибриллятор, — Отошли! 150 Дж! Разряд!
Меня прошибло током, но ответа не последовало. Сердце просто остановилось и я перестала дышать. Тун бросился ко мне и стал делать искусственное дыхание. Он чередовался с Дью, который с интервалом 5 секунд давал разряд, каждый раз увеличивая его. Первый устойчивый синус появился только на шестой минуте, когда все уже начали отчаиваться. Я самостоятельно сделала вдох. Тун устало повалился на пол рядом с кушеткой. У него тряслись руки. Дью, покачиваясь, отложил дефибриллятор и взял стетоскоп, чтобы прослушать ритмы моего сердца.
— Тун, — позвал профессор, — Тун, мальчик мой, ци…
Он стоял, держа в руках вакуумную колбу с моей старой ци. Она сиренево-сизым туманом переливалась в ней. Иногда в этом тумане пробивались фиолетовые и малиновые всполохи. Тун тоже это заметил. Это могло означать только одно — уходя из моего тела частицы моей разрушенной жизненной силы прихватили с собой часть новой. Тун быстро собрался с силами, сел в асану и, сделав пас руками, ушел в медитацию. Собрав необходимую энергию в небольшой сгусток, он направил его Пхату и объединил с ним потоки. В потоках Пхата творился хаус. Таких последствий не ожидал никто. Тун открыл у себя уровень с чистейшей ци и направил ее в мое тело. Мои потоки стали приходить в норму. Сначала они прекратили бешено скакать, затем выправились. Я стала чисто и ровно дышать. Ритм сердца вошел в норму. На щеках появился румянец. Увидев мое физическое преображение, Дью вздохнул с облегчением. Все же он займется этой чудесной методикой, как медитация — решил он для себя.
Тун просидел в медитации, подпитывая меня, пока я не очнулась и не открыла глаза. Почувствовав это, он отсоединился от меня, закрыл уровень и закончил медитировать. Он открыл глаза и первое, что увидел, это как я смотрю прямо на него.
— Привет, — сказал мне Тун.
— Привет, — тихо ответила я.
— Ты нас напугал. Как ты себя сейчас чувствуешь.
— Хорошо. Как тогда, помнишь? На кухне…
Мне действительно было так же хорошо, как в тот первый раз, когда Тун наполним меня своей энергией. Но сейчас было немного по-другому. Тогда не было той эйфории, которую я испытывала в данный момент. Это было, как-будто мы побывали в нашем мире и ментально насладились друг другом. Я улыбнулась. Дью, еще раз проверив мое состояние и убедившись, что все хорошо, стал отсоединять от меня электроды, а Тун взял с вешалки халат, приготовленный заранее специально для меня и завернул меня в него. Потом взял меня на руки и понес из лаборатории. Дью хотел было последовать за нами, но Вянь Вянь остановил его.
— Кризис миновал. Оставь их. Они пережили сейчас такое, что им надо оправиться. Сейчас им лучше остаться вдвоем, — Дью послушался и стал собирать приборы, незаметно вытирая слезы. Он очень испугался, что потеряет брата. Сердце понемногу отпускало.
Тун принес меня в ванну в нашей квартире. Аккуратно посадил на банкетку и стал набирать теплую воду. Я тихо сидела и рассматривала его. Такие спокойные, выверенные действия у него. Никаких лишних движений. Вот он добавил в воду немного морской соли и геля для пены с запахом османтуса. Он знает, что я люблю. Подошел ко мне, снял с меня халат, поднял на руки и отнес к ванне. Медленно положил меня в пену. Такое блаженство. Я потянулась к нему и поцеловала его губы. Он погладил меня по щеке, подложил под голову специальную подушечку, взял в руки мочалку и опустился рядом на колени. Он стал гладить мое тело мочалкой, слегка нажимая — так, чуть-чуть, чтобы не доставлять дискомфорта. Смотрел он куда-то сквозь меня. О чем же он так задумался? Я продолжила молча наблюдать за ним. Он вымыл меня от остатков изотерической жидкости, вытер тело и высушил мне волосы. Одел меня в новый халат и отнес в спальню. Уложив на кровать, он укрыл меня одеялом, поцеловал в лоб и вернулся обратно в ванную. Я осталась лежать и наслаждаться негой. В голове не было ни одной мысли. Я просто лежала и ни о чем не думала. На душе было так спокойно. Я еще никогда не испытывала такого спокойствия. Что же такое со мной произошло? Я помню лишь, как легла в капсулу и по привычке задремала. Сон был беспокойный. Снились какие-то катаклизмы и бедствия. Я пыталась спрятаться, но не могла найти укрытия. Потом все стало белым, как-будто удалили все краски и оттенки. Очнулась я на кушетке. Открыв глаза, я увидела сидящего на полу в медитации Туна. Он тоже открыл глаза и поздоровался со мной. Больше ни он, ни кто-то другой со мной не разговаривал, так что я не знаю что же все-таки произошло. Но почему-то меня это не особо волновало. Мне было легко и спокойно. Хотелось просто вот так лежать и ни о чем не думать. Вот только бы моя булочка была бы рядом и тогда был бы полный комплект нирваны.
Тун, уложив меня спать, вернулся в ванну. Он разделся и встал под душ. Прохладные струи воды, сталкиваясь с его упругим телом, разлетались на тысячи частиц. Он был на столько напряжен, что у него сводило мышцы. Тун сделала воду горячее, чтобы разогнать кровь. Он никак не мог прийти в себя. Эти минуты, пока они откачивали меня, показались ему вечностью. Он в тот момент не мог думать ни о чем. Только мысленно умолял меня не уходить и не оставлять его. По его щекам текли слезы, смешиваясь с водой. Страх потери меня сковывал сердце и никак не хотел отпускать. Слезы душили и наружу рвался крик боли и отчаяния. Он закрыл лицо руками, пытаясь взять себя в руки.
Вот так он простоял под душем пока его не начало отпускать. Все обошлось. Все страшное позади. Пхат жив и спит сейчас в спальне. Теперь все будет хорошо. Он уверен в этом. Они всегда будут вместе и ничто не сможет разлучить их. Даже смерть.
Он вернулся в спальню. Пхат мирно посапывал, свернувшись клубочком. Тун присел рядом с ним, стал тихонько гладить его по голове. В горле все еще стоял комок. Посидев так немного, Тун встал, быстро переоделся и вышел из спальни. Он спустился на парковку и подошел к байку Пхата. Постоял немного в раздумье. Потом достал из багажника шлем, сел на байк и вставил ключ в замок зажигания. Дукати взревел мощным рыком. Вырулив с подземного паркинга, Тун направил байк в строну обрыва.
Он стоял над обрывом, подставив лицо порывам ветра, как обычно делает Пхат. Тун раньше не понимал, почему ему так это нравится. Сейчас, почувствовав на своем лице нежное поглаживание воздушных потоков, Тун понял почему. Он широко раскинул руки, набрал в грудь побольше воздуха и что есть мочи закричал в пустоту, чтобы наконец сбросить с себя остатки напряжения. После третьего крика комок в горле пропал и с груди как-будто свалился обруч, до этого туго стягивающий ее. Тун вздохнул полной грудью. Вот теперь можно возвращаться к Пхату.