«ЧТО-ТО С ЧЕМ-ТО» 1 часть, глава 33 (онгоинг)

Данное произведение создано для развлечения и не несет за собой цели пропаганды нетрадиционных ориентаций и однополых браков. Все имена и события вымышлены. Любые совпадения — всего лишь совпадение. Все изобретения, упоминающийся в произведении, являются псевдонаучными.

Глава 33
Переломный момент

Время текло медленно, как и мое восстановление. Первое погружение в капсулу заняло восемь часов. Эти часы для многих показались вечность. Когда меня вытащили, я смогла сказать всего пару слов и отключилась. Профессор сказал, что то, что я смогла говорить, хороший знак. Значит программа работает хоть и медленно. Сколько таких погружений нужно будет одному Богу известно. Проведя кое-какие замеры, Вянь Вянь подкорректировал код и следующее погружение уже длилось шесть с небольшим часов. После второго раза я смогла повернуть сама голову, но вот сказать что-то у меня не получилось. Профессор снова засел за программу. Так продолжалось почти три недели. Погружения каждый раз отличаются по времени — то больше, то меньше. Каждый раз после замеров, вносились изменения и снова погружения. Когда на десятый раз я смогла пошевелить пальцами рук, профессор выдохнул с облегчением и сказал, что теперь точно все будет хорошо.
Через месяц после случившегося, я уже могла передвигаться в инвалидном кресле. Говорила с трудом, но находила в себе силы, чтоб посмеяться над ситуацией. Иногда, поднявшись на веранду в кафе, я извещала, что Хопкинс версии 2.0 прибыл, вызывая улыбку на лицах присутствующих. Короче, хоть было очень сложно и не понятно, я старалась не унывать и поддерживать хорошее настроение.
Иногда я обращала внимание, что у меня путаются мысли. Я мысленно про себя думала то как про девушку, то как про парня. Заметила я это совсем случайно и обратила внимание на это профессора. Он меня успокоил, сказав, что это как раз не странно. Просто это последствия того, что я переписывала свое восприятия себя перед зеркалом. Синоптические связи восстанавливались очень медленно и это было сродни чуду. Обычная медицина в таких случаях бессильна. Только благодаря изобретению профессора это стало возможным. Если бы не капсула и новый программный код, я в лучшем случае прожила бы остаток своих дней с болезнью Паркинсона. Или еще чего похлеще.
Я сидела в кресле на веранде и наблюдала за закатом солнца. Тун еще не вернулся с университета. Профессор возился в лаборатории, подготавливая капсулу к моему очередному погружению. Последнюю неделю не было никаких изменений в моем состоянии. Мне это уже изрядно начало надоедать. Хотелось все бросить и оставить как есть, но жизнь в инвалидном кресле та еще перспектива. Мысли крутились в моей голове калейдоскопом. Одна из них особенная, которая глубоко засела в мозг и не хотела оттуда уходить. Мысль о расставании с Туном. До случившегося я приняла решение, что уйду из его жизни, чтобы дать ему свободу. Чтобы он обзавелся семьей, детьми, чего будет лишен, если останется со мной. И сейчас она, как червяк гложет мое сердце. Я приношу ему только горе и разочарование. Так продолжаться не может. Думаю, что я готова на разговор с ним.
Погруженная в мысли, я не сразу заметила, что ко мне подошел Дью и присел рядом на диванчике. Он посидел немного, понаблюдав за мной. Затем решил все же привлечь мое внимание.
— Так о чем же задумался мой братишка, что никого и ничего не замечает?
Я вздрогнула от неожиданности и повернулась в его сторону.
— О, Дью, давно пришел?
— Минут десять за тобой наблюдаю. Так о чем думаешь? Или о ком? Предположу, что о Туне не иначе.
— Мне что же и задуматься нельзя? И почему сразу о нем? — я старалась скрыть свою рассеянность.
— Послушай, Пхат, ты последнее время прям сам не свой. Ну, ладно, ты болеешь, но так ты же на поправку идешь. Радоваться надо, а ты сидишь здесь целыми днями и думы думаешь. А они, судя по выражению твоего лица, не такие уж радужные. Колись, чего надумываешь себе?
— Это ты себе надумываешь.
— Ой ли?
Я посмотрела на брата, а не поделиться ли мне с ним своими мыслями на счет себя и Туна? Про меня он уже все знает. С тех пор, как подписал договор с агентством и профессор просветил его на счет капсулы. Плюс к этому тест ДНК и он окончательно уверовал в наше с ним родство. Он даже уговорил меня дать ему меня обследовать. Я думала сначала поговорить с Мином, но зная его правдолюбие и прямолинейность, решила отказаться от этой затеи. Он просто выложить все Туну и моя затея провалится. А брат должен меня поддержать. Во-первых, как брат, а во-вторых, как брат Туна. Ну, вы поняли, что я имею ввиду.
— Дью, давай прогуляемся? — спросила я.
Он посмотрел на меня и в его глазах я заметила знакомую искорку — у меня такая же появляется, когда что-то задумываю. Интересно, а что он-то задумал?
— Куда хочешь пойти… Хм, вернее поехать, — исправился он, посмотрев на мою коляску.
— Есть одно местечко, которое я хочу тебе показать. Заодно сможем поговорить без посторонних.
— Хорошо. Дай мне на сборы полчаса. Тебе столько хватит?
— А мне что собирать? Я весь здесь, — с улыбкой ответила я.
— Ты сам спустишься на парковку или тебя забрать?
— Спущусь, не в первой.
Дью махнул мне рукой и убежал собираться. Отвезу-ка я его в убежище. Покажу что к чему. У меня там все. Вся моя жизнь. Посидим, пообщаемся, поговорим по душам, а там решу, говорить ему свою затею или нет.
Мы приехали в убежище и уже с порога Дью не закрывал рот от изумления. Его поражало все, что он видел. Он ходил по нему и только спрашивал как это работает, а это? А вот это что? Когда увидел, что здесь есть сауна и бассейн, остался в полном восторге.
— Брат, так здесь жить можно. Как ты все здорово продумал. Ты молодец.
Я улыбалась, наблюдая за ним. Подкатила к шкафу и достала фотоальбомы. Дью подсел ко мне и стал их рассматривать.
— Ух ты. А ты красивой девушкой был, — сказал он, разглядывая мои фото двухлетней давности еще с длинными волосами, до того, как трансформировала себя, — Не просто красивой, а шикарной, — он показал на фото, где я в узком красном платье на тонких бретельках из страз на банкете у профессора по случаю его юбилея.
По моему, это был единственный случай, когда я надела платье. Вянь Вянь сам мне его купил и почти силком заставил надеть. Ему было в тот день очень важно представить свою дочь каким-то приглашенным чиновникам. Да, были времена…
— Хватит льстить. И соль на рану сыпать тоже не надо… — я замолчала. Взяла в руки это фото и уставилась на него. По щекам побежали слезы.
— Пхат, стоп. Вот только не надо устраивать водопады. Ты же мужик… — он осекся.
— Вот именно, — с тяжелым вздохом сказала я, — В этом и есть вся проблема.
— Теперь у тебя есть я и я решу все твои проблемы. Поделись со мной, — он говорил это таким голосом, что я стала успокаиваться.
Я немного помолчала, собираясь с мыслями и рассказала ему все, что я чувствую и что думаю по поводу дальнейших своих действий. Он слушал меня не перебивая, слегка хмурясь. После того, как я закончила делиться своими мыслями, он задумался. Молчал и обдумывал услышанное. Я не стала его дергать и просто тихо сидела в своем кресле.
— Так ты считаешь, что Туну будет жить легче и проще когда ты исчезнешь из его жизни? — я кивнула, — Вот у меня возникает такой вопрос — а с чего ты взяла, что он именно этого хочет?
— Ты бы видел, как он смотрит на те парочки, что к нам приходят.
— Я тоже на них смотрю и что?
— Ты смотришь из праздного любопытства, а он с сожалением.
— Вот прям так и с сожалением? А ты не думал, что здесь что-то другое?
— Да что тут говорить? Я не смогу дать ему то, что он хочет. Я не могу дать ему полноценную семью.
— Ну ты, брат, загнул. Мы и есть его семья. Особенно ты.
— Ты меня не понимаешь. Вот что такое семья? Это родители, родственники, дети… А ты понимаешь, что я не могу дать ему это? Я не могу родить ему детей. А без детей разве это семья? — я сокрушенно замотала головой, — Он будет мучаться.
— Это ты не понимаешь, — Дью встал и начал нервно ходить по комнате, — что у тебя за стереотипы? Дети. В наше время это, знаете ли, не проблема. Вы можете родить ребенка от суррогатной матери… Двоих, — добавил он, чуть подумав, — от тебя и от него. Могу поспособствовать, — он остановился и посмотрел на меня с улыбкой на лице, — А я стану дважды дядя, — ему видно эта перспектива понравилась.
— И как ты себе представляешь нас примет общество? Для Туна это будет тяжело. Он же натурал, а тут такое…
— Послушать тебя и уйти в монахи, — Дью сел рядом и взял меня за руку, — Послушай, Пхат, мне кажется, что ты все же надумываешь себе то, чего нет на самом деле. Самокопание, это похоже у нас с тобой в крови. Я тоже частенько этим занимаюсь. Особенно когда начинаю с кем-нибудь встречаться. Ты же в курсе, что для меня пол не важен? Так вот. Когда я это осознал, то в голову лезли разные мысли. Но мне повезло с родителями. Они у нас современных европейских взглядов. Мы с отцом тогда долго и много беседовали на эту тему. И я сейчас хочу поделиться с тобой одним из советов, данным мне отцом. Главное в отношениях, это не самопожертвование, как кажется многим, а взаимопонимание. И чтобы его достичь, необходимо доверительное общение. Надо разговаривать друг с другом. Выяснять все возникшие вопросы вместе. Вот тогда не будет такого, что сейчас происходит с тобой.
— Он всегда говорит мне, что любит меня такого, какой я есть. Что ему не важно кто я — парень или девушка. Но почему он тогда так вздыхает, когда думает, что я не вижу? Это разбивает мне сердце. Я лучше уйду и не буду портить ему жизнь…
— Слушай, я вот смотрю и понимаю, что ты только снаружи мужчина, потому что рассуждаешь, как женщина. Это прям их приоритет — напридумывать черт знает что, поверить в это, а потом всех обвинить.
Я с недоумением уставилась на Дью.
— Так я не обвиняю. Я как лучше хочу…
— Для кого лучше? Для себя или для него?
— Для него.
— А он этого хочет? Ты его спросила? — он ошарашено посмотрел на меня, — Тьфу на тебя. Ты так меня запутал, что я стал тебя за девчонку принимать. Ты, брат, лучше в зеркало почаще смотрись…
— Я и смотрюсь… — я удивленно посмотрела на него. Он что, не знает, что я перед зеркалом упражнения делаю?
— Так, ладно проехали. Ты мне вот что скажи — ты его любишь?
— Люблю…
— Тебе хорошо с ним?
— Больше, чем с кем либо…
— Так чего ты мне голову морочишь?
— Так я не женщина! — закричала я.
— И что из того, что ты не женщина? — раздалось от входа. Мы резко обернулись.
На пороге комнаты, опершись на косяк и сложив руки на груди, стоял Тун и смотрел на нас пронзительным взглядом. Мне захотелось убежать куда-нибудь и спрятаться. Я попыталась уехать на кресле в другую комнату, но он меня остановил. Присел рядом со мной на корточки, взял за подбородок и заглянул мне в глаза. По моей спине пробежал холодок. Было ощущение, что он не в глаза заглянул, а прямо в душу.
— И как давно ты там стоял, — обратился к нему Дью.
— Достаточно.
Я готова была провалиться сквозь землю. Слышал ли он, что я хочу его бросить? И как он на это отреагирует? Это же не значит, что я его не люблю. Я люблю его так сильно, что пойду на все, лишь бы ему было хорошо.
— Пхат, посмотри на меня, — Тун старался смотреть мне в глаза, но я отворачивалась, — Пхат! — он почти кричал.
— Брат, не горячись, — Дью пытался его успокоить.
— Пи, ты хоть понимаешь, что он хочет сделать? Лично я не понимаю. И никогда не пойму. Что значит — “я уйду, чтобы ему было хорошо”? Как мне может быть хорошо, если тебя нет рядом?
Я наконец собралась с силами и решила ему ответить.
— А разве тебе хорошо? Думаешь я не вижу с какой завистью ты смотришь, как парень обнимает или просто держит за руку свою девушку. Девушку — вот ключевое слово. А я — парень. Раньше была надежда, что я верну свой облик и ты сможешь обнять меня, как свою девушку. Но этому теперь никогда не бывать. Теперь я никогда не стану девушкой, — я уже рыдала, не скрывая слез, — Ты слышишь меня? Я очень сильно люблю тебя и не хочу, чтобы тебя считали тем, кем ты не являешься. Не все в нашем обществе на столько же толерантные, как твои родители. И я теперь не могу дать тебе того, что ты хочешь… Я… я…
Меня прям трясло всю. По ходу я свалилась в истерику, как и не пыталась сдерживать себя. Дью налил в стакан воды и попытался меня напоить, чтоб успокоить, но я отмахнулась от него, выбив стакан из его рук. Дело принимало не шуточный оборот. Видно во мне так долго копилось все, что сейчас прорвало дамбу. Как врач, Дью быстро сообразил, что нужно срочное вмешательство. Он кинулся к своему рюкзаку и достал несессер, с которым никогда не расставался. Здесь было все, что нужно при оказании первой медицинской помощи в любых ситуациях. В том числе и успокоительное. Он достал ампулу и набрал лекарство в шприц.
— Тун, кладем его на пол, — командовал он братом, — И держи его крепче. Я сделаю укол и ему станет легче.
Я извивалась и отбивалась до тех пор, пока Тун не навалился на меня всем телом, обхватив меня руками и ногами. Для пущей уверенности он начал целовать меня в лицо, надеясь, что я от этого отдуплюсь. Но я уже ничего не соображала. Мое психическое состояние дало сбой. Похоже, что я сильно перенапряглась в попытке объединить свои ментальное и физическое я. Отсюда и нарушение синоптических связей — так объяснил нам профессор. Что еще со мной может произойти?
Улучшив момент, Дью сделала мне укол. Он подействовал почти сразу. Я начала успокаиваться и минут через пять, когда я уснула, Тун уже смог меня отпустить. Он сел рядом со мной на пол, устало вытер пот со лба, взял аккуратно мою голову и положил себе на колени. Дью присел рядом с нами. Проверил мне пульс. Достал стетоскоп и прослушал мое сердце. Я глубоко и ровно дышала. Он удовлетворенно кивнул.
— Да, брат. Вот такие дела…
— Что это было, Пи? Ты можешь мне все объяснить?
— Это называется нервная истерика…
— Я не про это. Я про то, что он говорил. Почему он хочет бросить меня?
Дью немного задумался и пока подыскивал ответ, стал складывать все обратно в несессер, так как высыпал из него все, когда искал нужное лекарство.
— Как мне показалось с его слов, — начал он, — Что его чрезвычайно беспокоит, что если вы откроетесь в своих отношениях миру, то к тебе у людей изменится отношение и не в лучшую сторону. Его беспокоит, что тебя начнут считать геем, а ты таковым не являешься. Не рассказывать же, что Пхат бывшая девушка… Слушай, а это идея. Если его так беспокоит, что он парень, может ему операцию по смене пола произвести?
— Нет, — категорично ответил Тун. Он зло посмотрел на брата, — Даже не заикайся об этом.
— Ты чего так реагируешь? Я же просто предполагаю. Он хочет быть твоей девушкой.
— Он и так мой.
— Правильно. Он твой, но парень. Как раз это его и напрягает. Он думает, что ты запутался в своей любви к нему — то девушка, то парень, вот и напридумывал себе всего. Вот скажи мне, что ты думаешь, когда смотришь, как парень обнимает девушку?
— Что думаю? А это здесь при чем?
— Это самое главное. Так что ты думаешь?
— Я думаю о том, что я не могу вот так же прилюдно обнять Пхата, потому что мы скрываем о том, что мы вместе.
— От кого скрываете?
— Ото всех.
— Интересно. Родители — знают, — он стал загибать пальцы, перечисляя кто знает о нас с Туном, — я — знаю. Профессор — знает. Мин, на сколько я знаю, тоже знает. Не знают, но скорее всего догадываются Нок с Кайем. Так от кого вы скрываетесь? — закончил он вопросом, улыбаясь во весь рот.
Тун смотрел на меня спящую и размышлял — а действительно, от кого они скрываются? Почему все так нелепо происходит? Пхат только внешне крепкий парень, а внутри он хрупкая девушка. А им свойственно загоняться по поводу и без повода. Глядя на парочки, Тун вздыхает с сожалением не от того, что Пхат не девушка, а от того, что ему тоже хочется при всех подойти к нему и обнять. Он так любит этого парня. Да, да, именно парня, но готов прокричать о своей любви на весь мир. А он напридумывал себе Бог весь что. Вот погоди, только очнись, Пхат, и Тун с тобой разберется.
Он встал с пола, нежно подхватил меня на руки, принес в спальню и положил на кровать. Дью, немного поколебавшись, пошел на нами. Остановившись в дверях, он стал наблюдать, как его брать бережно и с любовью поудобней укладывает меня, укрывает одеялом и, убедившись, что все в порядке, целует меня в лоб. “Да, — подумал он, — этому парню действительно не важно кто ты, Пхат. Это видно невооружённым взглядом. Так что, не надумывай ничего и живи счастливо”.