«ЧТО-ТО С ЧЕМ-ТО» 1 часть, глава 29 (онгоинг)

Данное произведение создано для развлечения и не несет за собой цели пропаганды нетрадиционных ориентаций и однополых браков. Все имена и события вымышлены. Любые совпадения — всего лишь совпадение. Все изобретения, упоминающийся в произведении, являются псевдонаучными.

Глава 29
Попался

Вот уже две недели Ли Бао держали под стражей в тайном убежище в полной изоляции. Зная его некоторые особенности характера, так распорядился профессор. Все это время он выжидал. Я несколько раз пыталась у него выудить хоть какую-то информацию, но он каждый раз уходил от разговора. Что же он такое скрывает? Блин, я лопну от любопытства. Тун меня еще поддразнивает. Иногда это наводит на мысль, что он что-то знает, а мне говорить не хочет. Дождется и я его начну пытать. Жестко и с пристрастием.
Когда поймали Ли Бао, встал вопрос о его слежке. Выяснилось, что у него есть двойник и он этим очень умело пользовался. Потому и не выходило его долго обнаружить — не мог человек оказываться в двух местах одновременно, это как раз и вносило неразбериху. Сейчас, когда он сидел у нас под надежной охраной, одна за другой вскрывались его лаборатории. Выявлялись связи, что должно было вот вот вывести нас на главного заказчика. Оставалось не понятным, что же хотел найти Ли Бао в кабинете профессора. Похоже, что Вянь Вянь знал, что тот искал, но не распространялся по этому поводе. Как я уже говорила — он выжидал. Чего? Это было известно только ему одному. Как же меня это немного нервировало. Я не могла отделаться от мысли, что речь может идти обо мне. Ли Бао мог узнать, что я была ранена его пулей, а значит потоки мои разрушены. Вот только откуда? Кто мог слить такую информацию? Над эти надо поработать. Будем надеется, что он все же этого не знает. А что он точно не знает, так это то, что я нахожусь в трансформации. Для всех я — Пхат, агент по обмену.
Нет. Я так больше не могу. Мне нужна конкретика. Ну, профессор, в этот раз вы не отвертитесь. И полная решимости, я направилась на аудиенцию к Вянь Вяню. А он, старый пройдоха, как-будто меня ждал. Вот пойми его. Встретил меня так радостно, что я поначалу опешила и не знала, что сказать. Сидела и тихонечко грызла печеньки, изредка поглядывая на то, как профессор в приподнятом настроение заваривает чай. Ладно, я так много не высижу.
— Профессор, с чего такой радостный?
— А чего же мне грустить, когда ты ко мне в гости пришел? — Вянь Вянь уже на постоянной основе стал обращаться ко мне, как к парню. Оно и понятно. Я вздохнула.
— Так я часто прихожу, а вы только сейчас обрадовались?
— Ну что ты, я всегда тебе рад, мой мальчик, — вот опять. Похоже, что я действительно должна оставить надежду на возврат.
Она хоть и маленькая, но была. Надежда на мое восстановления. Я смирилась, но в глубине души… А вдруг? Ну что ж, не стоит грустить по этому поводу.
— Что так вздыхаешь? — перебил мои размышления профессор.
— Да так, не обращайте внимание.
— Я не могу так поступить, как же я не буду обращать внимание на своего сына? Ты за кого меня принимаешь?
— До не давнего времени вы меня дочкой называли, — я опять вздохнула, — и продолжали на едине называть Мэоу. Грустно расставаться с этим.
— Тебе тяжело живется? — участливо спросил Вянь, — Не привыкнешь никак? Может тебе помочь?
— Как вы можете мне помочь? Я внешне только парень, а внутри я все та же Мэоу…
— Ну, я тут немного поэкспериментировал и кое-что придумал. Хочешь послушать?
Он еще спрашивает? Может он придумал, как можно меня вернуть? Ну не верю я в то, что этот процесс необратим. Безвыходных ситуаций не бывает. Всегда есть какие-то лазейки. Если есть хоть малейшая надежда, я буду верить в это.
— Вянь Вянь, не томи, рассказывай.
Он смотрел на сидящего перед ним парня и понимал, что он скажет сейчас то, что окончательно разрушит его надежды. Как бы сложно это не было, но он должен принять неизбежное. Иначе не сможет двигаться дальше. Как же он, старый болван, виноват перед этой бедной девочкой. И он ничего теперь не может изменить. Он может только чуть подкорректировать уже то, что с ней стало.
— Послушай меня, Мэоу. Я очень виноват перед тобой. Я растил тебя все эти годы и был счастлив, как отец, наблюдая за твоими достижениями и успехами. И я был горд, что у меня такая дочь. Пусть в тебе не течет моя кровь, я все равно считал и буду считать тебя родной. Из-за одной моей досадной оплошности, ты пострадала и лишилась своей жизненной энергии. Судьба благосклонна к тебе и послала на помощь такого замечательного человека, как Кхун Пайтун. Благодаря его умению и наличии чистой ци, ты осталась жива. Я буду обязан ему по скончания своих дней…
Я слушала его, не перебивая. Этот разговор когда-нибудь должен был состояться. Мы никогда толком не обсуждали произошедшее. Так, какими-то урывками. Сейчас я чувствовала, что наконец-то профессор решился открыто поговорить со мной на эту тему. Он чувствует себя виноватым передо мной. Но я не менее виновата, чем он. Я была слишком самонадеянной. Это я приняла решение изменить свой облик. Мне тогда было даже весело. Но когда я не смогла трансформироваться обратно, мне стало страшно. Если бы не поддержка Туна, то я не знаю, как бы я пережила бы тот период. Моя ци разрушилась. Вместо нее у меня появилась ци от Туна и стала моей. Да, я тогда выжила, но была вынуждена быть в образе парня. Оставалась надежда, что профессор что-нибудь придумает, изобретет и я вернусь. Время шло, но решений не находилось. Я стала свыкаться со своим новым телом. В этом мне всецело помогала любовь Туна и моя к нему. А потом эта авария перечеркнула все надежды. Но я оптимистка и никогда не теряю надежду и веру. Я жила этой надеждой и верой, что профессор что-нибудь придумает. И вот настал тот день, когда он решил со мной поговорить. И я слушала его, стараясь не упустить не единого слова из того, что он мне скажет.
— Я долго работал над вопросом твоего восстановления. Проверял и перепроверял различные методы. Даже, если ты помнишь, мы кое-что изобрели и смогли восстановить нашего пострадавшего агента. Это дало мне надежду и новые силы для работы. Но произошла трагедия, которую никто не смог предотвратить. В тот тяжелый для всех нас момент передо мной стал нелегкий выбор между призрачной возможностью вернуть тебе твое тело и твоей жизнью. Я выбрал твою жизнь. Ты можешь винить меня за это, но я тогда мог думать только о тот, что потеряю тебя навсегда, если не решусь на то, что сделал. Если меня спросят, принял бы я другое решение, если вернуться назад, я отвечу — нет. Простишь ли ты меня, дочка? — по щекам профессора текли слезы.
Он все же не выдержал. Я сейчас тоже заплачу. Ну зачем же он так? Я его не виню и никогда не винила. Я знаю, что в тот момент, когда мне оставались считанные часы, а может минуты, другого выбора быть не могло. Любящий родитель всегда выберет жизнь для своего ребенка.
— Папа, — и все же я заплакала, — не вини себя, папа, — Вянь был ошарашен — я впервые назвала его отцом.
— Мэоу, дочка…, мне теперь и умереть не страшно. Наконец-то я услышал от тебя это слово…
Я подошла к нему, встала перед ним на колени и положила голову на его колени. Он стал гладить меня по голове и украдкой смахивать слезы. Он дожил до этого момента. Мы так просидели довольно долго. Слезы высохли, мы успокоились. Теперь можно и поговорить.
— Отец, ты хотел что-то мне сказать, помимо слов извинения? — спросила я, собравшись с мыслями.
— Да, хотел, но не знаю, как ты это воспримешь. Я до сих пор не знаю ни о твоих чувствах, ни о том, как ты живешь в новом теле. Я могу оценить тебя физически. С потоками у тебя тоже все в порядке. Но что творится в твоей душе и какие мысли витают в этой головушке, увы, мне не понять, пока ты сама не расскажешь.
— Вроде нормально. Смирился. Надежда все же есть в глубине души, но в целом… — я замолчала.
— Расскажи все своему старику, — Вянь потянул меня за руки и усадил рядом с собой, — Я постараюсь решить все твои проблемы, что в моих силах.
— Пап, — а мне нравится так его называть. На душе становится так тепло. И почему я раньше его так не называла? — Скажи, ты не нашел способ, чтоб вернуть меня?
Профессор отрицательно покачал головой и отвернулся.
— Я так ничего и не смог сделать. Я лишь нашел способ облегчить тебе принятие себя.
— Это как?
— Вообще-то два способа. Они кардинально отличаются друг от друга. Ты же знаешь, что наше тело, это своеобразный компьютер с небольшим процессором в черепной коробке. В процессе жизни там постоянно прописывается программный код. Так вот, эти способы не что иное, как переписка этих кодов. Первый: определенной техникой гипноза из твоей памяти убираются воспоминания о том, что ты девушка и заменяются на то, что ты мальчик. Т.е. заменить твое осознанное я с женского на мужское.
— Но тогда…
Я оборвалась и задумалась. Если изменить память, то я никогда не буду ощущать себя девушкой и стану 100% парнем. А не изменятся ли тогда мои чувства к Туну? Вполне могут. Я не могу на это согласиться. Я готова и дальше жить со своеобразным раздвоение личности, но я не могу потерять свою булочку.
— Нет. Я не хочу ничего менять.
— Поверь, тебе будет проще жить. Ты будешь думать и жить, как парень и…
— Профессор, — оборвала его резко. Он даже опешил, — я останусь со своими воспоминаниями. Если я соглашусь, то я потеряю все. Я потеряю любовь…
— Мэоу…
— Я — Пхат. Мэоу умерла тогда на парковке университета. Ее больше нет.
— Ты точно так решила?
— Это мое последнее слово. Я так решил. Я — Пхат Карлайтинг или Фу Ёмей и я парень. Прошу вас, отец с этого момента обращаться ко мне в мужском роде.
— Дево…
— Я же просил, — я встала и сжала кулаки.
— Не сердись на старика. Я все понял. Хорошо, Пхат. Я понял. Сядь, успокойся.
Я села. А вот успокоится никак не могла. Что-то меня как-то выбесило. Наверное перенапряжение. Вдох, выдох… Ладно, это первый способ, но есть же второй.
— А второй способ? Надеюсь, что он менее кардинальный.
— Второй способ довольно простой, но я не совсем в нем уверен, так как проверить его не смог. Есть вероятность, что он не сработает.
— Это уже не так страшно. Я все-таки почти год живу парнем. Как видишь с ума не сошел. Еще… Так в чем он заключается?
— Это своеобразная связка ментального сознания и визуального.
— Звучит не так угрожающе, как замена памяти. Что я должен делать.
Профессор внимательно посмотрел на меня и стал рассказывать о том, что мне надо изучать себя перед зеркалом, например, дернуть себя за волосы или ущипнуть и при этом смотреть какая реакция. Мозг должен сам перепрограммироваться, сопоставив то, что видит с тем, что чувствует. Интересный способ, но получится ли мне так облегчить свое восприятие себя, могу только проверить я сама. Думаю, надо попробовать.
Я сидела и обдумывала сказанное им. Если нет способа меня вернуть, надо смириться и наладить свою жизнь с новыми реалиями. Честно, я устала. Я только с Туном, да с профессором могу вести себя естественно. С остальными я постоянно играю мужскую роль. Выходит, что из меня неплохая актриса получилась. Но как же я устала… Профессор прервал мою задумчивость.
— Давай, сын, поговорим? — и о чем же он хочет поговорить?
— О чем? Может я пойду?
— У меня есть новые вкусные печеньки, — профессор поспешил к комоду. Вот ведь… Знает чем взять.
— Подкупаете?
— Я что же, не могу побаловать своего ребенка? — он вернулся с коробкой и поставил ее на чайный столик. Я глянула — что-то новенькое. Надо попробовать.
— Ладно. Останусь не на долго. Так о чем ты хочешь поговорить? — спросила я, наливая себе чай.
— О тебе. Как ты планируешь дальше жить? Ты же вроде встречаешься с кем-то? — Он нарочно не говорит, что знает о нас с Туном. Но я чуть не поперхнулась. Это мы сейчас что, про пестики с тычинками говорить будем? Или возьмем в пример бабочек?
— С чего вдруг интерес? Раньше как-то не интересовались.
— Так ты раньше и парнем не был, — отмахнулся профессор.
Так вот куда он клонит. Рассказать ему о нас с Туном или нет? Тун мне давно говорил, что вроде бы профессор о нас знает, типа сам догадался и что надо все же ему подтвердить его догадку. Лучше мы скажем, чем кто-то со стороны. Вот и момент подходящий. Ладно рискну. Но сначала напишу булочке.
— Вы хотели бы знать, как я внешне парень, а внутренне девчонка найду себе спутника жизни?
— Ты догадлив.
— Мне не надо его искать, потому что он у меня уже есть.
— И кто он? — я усмехнулась — Вянь Вянь продолжает играть в неведение, — Или она? Я знаю этого человека?
— Очень даже знаете, — раздался голос от двери. Он все таки успел к кульминационному моменту. Я подошла и встала с ним рядом.
— Кхун Пайтун, вы тоже знаете того человека, которого выбрал Пхат своим спутником?
— Конечно, профессор, — ответил Тун, — Это я.
Профессор загадочно улыбаясь, сел обратно к чайному столику, налил себе чай и как ни в чем не бывало стал его пить. Вот ведь пройдоха. Целый спектакль разыграл, чтобы мы ему сами признались.
— А он мне предложил через гипноз заменить в моей памяти информацию о том, что я девушка. Тогда я стала бы парнем и в голове и скорее всего мы перестали бы встречаться, — пожаловалась я Туну.
— Ты уверен?
— Не совсем, но проверять не хочу, — ответила я, вернулась к чайному столику и взяла еще печенье.
— Случай, а ничего, что мы вот так сидим, пьем чай и ведем беседы, а он молча на нас смотрит? Как-то не удобно, — Тун посмотрел на профессора.
— Он сейчас в образе. Это продлится еще около пяти минут. Ты пока приготовься — выйдя из него он завалит нас вопросами. А еще попытается замеры и анализы провести, а то и еще чего…
— Он и такое может?
— Уж поверь мне. Я через это регулярно прохожу. Ты же помнишь, что он меня к себе очень часто вызывает?
— Я думал по работе там или ци проверить.
— Он проверяет, как менталитет девушки уживается в теле парня. Он теперь и тебя подключит. Как пить дать подключит. Прости его за ранее. Вот он в этом весь, — я только успела договорить, как Вянь вышел из своего образа несведущего отца.
Как я и ожидала, на нас посыпались вопросы. Причем профессор не стеснялся задавать даже такие, которые нормальных людей вгоняют в краску. Я посмотрела на Туна. Он понимающе кивнул. И мы стали по очереди отвечать. Вянь внимательно слушал наши ответы, записывал себе что-то в блокнот, потом неожиданно остановился и сказал:
— И все же я был тогда прав, предположив, что у вас отношения. Какой же я все-таки проницательный человек, — он захихикал.
Мы переглянулись с Туном. Вот кто его поймет, этого старого чудака? Я встала, подошла к нему и обняла.
— Ты у меня самый замечательный папа. Я тебя очень люблю.