«ЧТО-ТО С ЧЕМ-ТО» 1 часть, глава 13 (онгоинг)

Данное произведение создано для развлечения и не несет за собой цели пропаганды нетрадиционных ориентаций и однополых браков. Все имена и события вымышлены. Любые совпадения — всего лишь совпадение. Все изобретения, упоминающийся в произведении, являются псевдонаучными.

Глава 13
Семья Суваннарат и ее секреты

Тун сразу почувствовал напряженность в доме. Отец стоял отвернувшись, рассматривая пейзаж за окном, и пил чай из фарфоровой чашки. Мама сидела у чайного столика и заваривала чай. Пи’Дью на своем любимом месте — в самом углу огромного дивана, читал газету. Тун внимательно на него посмотрел. Действительно они с Пхатом очень похожи, как будто были братьями. Вот если сравнивать Туна с Дью, то сходства совсем нет.
Тун подошел к матери, принял из ее рук чашку с только что заваренным чаем и присел на диван. Услышав, что кто-то пришел, Винай обернулся. Заметив младшего сына, он улыбнулся.
— Ну что ж, — начал он, ставя чашку на столик и присаживаясь в кресло напротив дивана, — раз все в сборе, можем поговорить.
В комнате повисла тишина. Было видно, что родители все же не совсем готовы раскрывать свои секреты, но обещание было дано и теперь не гоже отступать. Винай положил ногу на ногу и обхватил руками колено.
— Мы с вашей матерью не хотели ворошить дела минувших дней, да и смысла в этом никогда не было. Но думаю, что с недавними событиями для того, чтобы разобраться во всем этом мы решили — вы должны знать. Все же это касается вас в первую очередь.
Тун внимательно слушал отца. Он видел, что тот заметно нервничал, хоть и старался не подавать вида. Стареет — подумал Тун. Раньше он лучше скрывал свои эмоции. Мать сидела смиренно опустив глаза. У нее разрывалось сердце от того, что тайна, что они хранили столько лет, могла стать кому-то доступна и это может как-то навредить ее сыновьям. Только Дью ничем не показывал своего беспокойства. Он отложил в сторону газету и сидел с закрытыми глазами, внимательно слушая отца. Тун поражался умению брата так себя вести, ведь такое поведение ему не свойственно. Он весельчак и балагур. С ним всегда было весело, хоть они не особо общались. Если только когда вместе с родителями, а так у каждого была своя жизнь.
Винай продолжал:
— Вы простите нас, что скрывали это от вас. У нас еще были надежды, что она вернется, но шли годы и ничего не менялось. А потом вроде и смирение пришло…
— Подождите, отец, — перебил его Дью, — Кто вернется?
Винай посмотрел на жену. Та тихо плакала, промакивая слезы платочком.
— Дело в том, — Винай пересел к жене и обнял ее за плечи, подбадривая, — Что ваша мама не совсем из обычной семьи.
— Муж мой, — перебила его Мали, — Позвольте мне продолжить.
Винай еще крепче обнял жену и кивнул в знак согласия. Мали немного помолчала, собираясь с мыслями. Нелегко признаваться детям в своих ошибках. Но все же надо наконец-то, во-первых, снять с души груз, а во-вторых, рассказать правду мальчикам.
— Вы знаете, что я принадлежу семье, одной из веток Аюттхая. Я вышла замуж за человека не из королевской семьи, но все равно я и мои дети являются наследниками пятого поколения.
Тун и Дью внимательно слушали мать. О том, что они принадлежат к королевскому роду они знали — это не было секрета. Их с детства обучали дворцовому этикету и очень тщательно следили за их безопасностью.
— У меня была сестра-близнец, — продолжала Мали свой рассказ, — Ее звали Мани. В молодости она полюбила одного человека далеко не из нашего круга. Семья была против и она, бросив все, сбежала с ним. Она была счастлива и ей тогда было все равно. Но беда не заставила себя долго ждать. Ее возлюбленный оказался негодяем. Все что ему было нужно, так это деньги и почести нашей семьи. Но семья отвернулась от Мани. Постаралась вычеркнуть все воспоминания о ней и ему соответственно ничего не светило, — она перевела дыхание. Ей тяжело давались воспоминания, — Как-то я тайно встретилась с ней. Выглядела она тогда очень измученной. Я уговаривала ее вернуться домой и покаяться родителям, но она так и не решилась этого сделать. Через какое-то время я вышла замуж за вашего отца.
Она сильнее сжала мужу руку, ища поддержки. Он ей ответил. Тун с любовью посмотрел на них. Он вот так же как они хотел бы сидеть рядом с Пхатом и не важно кем он был бы — парнем или девушкой — обнимать его и чувствовать взаимную поддержку и любовь.
— Вашего отца в то время направили работать в госпиталь на границе с Лаосом и я, вопреки родителям собиралась поехать с ним. Они по началу противились моему выбору, но ваш отец из достойной семьи, которая имеет высокие заслуги перед двором и по этому они смерились и я наконец-то вырвалась из под их опеки.
Она грустно улыбнулась, вспоминая былые времена. Винай продолжал обнимать ее.
— В день нашего с Винаем отъезда неизвестный принес мне записку. В ней было сказано, что моя сестра при смерти и если я не потороплю, то будет поздно. Конечно же я поспешила к Мани. Ваш отец последовал за мной. Мы нашли ее в плачевном состоянии. Она находилась в каких-то трущобах. В доме не было ни еды, ни воды. У Мани была горячка. Осмотрев ее, ваш отец предположил у нее лихорадку Денге. Мы вызвали скорую и ее увезли в больницу. Чтобы не вызвать пересудов, так как мы близняшки, Винай запретил мне ехать с ней. Сказал, что сам поедет и все сделает, а я должна остаться здесь и дождаться его. Пока его не было, я решила собрать кое-какие вещи для Мани. Какое же было мое удивление, когда на кровати среди тряпья я обнаружила маленького ребенка, на вид месяц от роду. У меня был такой шок, что я долго сидела в оцепенении. Из этого состояния меня вывел плач малыша. Я поспешила к нему. Он был такой маленький, такой изможденный и судя по всему голодный. Я взяла его на руки и стала искать чем бы накормить кроху. Когда я его подняла, то обратила внимание, что рядом с ним лежала вот эта записка.
Мали достала из шкатулки, стоящей на чайном столике, небольшой клочок бумаги и протянула его сидевшему ближе к ней Туну. Он развернул записку и прочитал: “Нас больше ничего не связывает. Девку я забрал, на нее есть покупатель. С пацаном делай что хочешь. И не пытайся искать меня”. Написанное привело его в замешательство. Он молча протянул записку брату. Тот взял и быстро пробежал по ней глазами. От его внешнего спокойствия не осталось и следа. Прочитанные им слова повергли его в шок. Мали тем временем продолжила свой тяжелый рассказ:
— Ребенок плакал, а я не знала, что делать. Тут на счастье зашла какая-то женщина. Это оказалась соседка. Она спутала меня с Мани, а я не стала ее переубеждать. Я попросила ее дать немного воды, чтобы хотя бы напоить ребенка. Но она принесла немного молока и мы покормили им малыша. Она спросила, где Кун, почему он не заботиться обо мне и ребенке. Я ответила, что не знаю. Соседка не стала меня долго расспрашивать, просто пожалела меня и ушла. Вскоре пришел ваш отец и принес горестную весть — моя сестра умерла. У нее открылось кровотечение и была большая потеря крови из-за лихорадки. Врачи не смогли с этим справится. Он разобрался со всем, что требовалось и сделал необходимые распоряжения. Я показала ему записку и ребенка, который немного поев, успокоился и заснул. Мы долго сидели рядом с ним. Я плакала, а Винай над чем-то размышлял. Потом он взял малыша на руки и пошел на выход, я следом. Привезя нас в отель, он ненадолго отлучился и вернулся с ворохом всякий пакетов. Он накупил все, что было необходимо для новорожденного. Мы искупали, переодели и накормили малыша. Винай осмотрел его. Он был слабенький и истощенный, но полный желания жить. Мы проговорили с мужем всю ночь и решили, что этот ребенок будет нашим сыном. Утром мы в тайне от всех уехали, а вскоре сообщили родным, что у нас родился мальчик. С тех пор прошло почти двадцать пять лет и мы все это время пытались найти того негодяя, чтобы узнать судьбу малышки, — Мали встала и подошла к Дью. Она опустилась перед ним на колени и продолжила, — Дью, ты всегда был и будешь нашим сыном. Я твоя мама, хоть и не родила тебя. Твоя родная мать была моей сестрой-близняшкой. Прости, если сможешь, за наш обман, — она сложила руки в вай и уткнулась Дью в колени. Винай подошел к ней сзади и тоже опустился на колени.
Дью сидел молча до тех пор, пока Мали не встала перед ним на колени. Когда она сделала это, он встрепенулся, обхватил ее руки своими и тоже опустился передней на колени:
— Мама, встаньте. За что мне вас прощать? Вы… — он запнулся, потому что слезы душили его, — вы дали мне больше, чем могли дать родные родители. Вы растили меня, любили и учили жизни. Вы мои родители. Вы ими были и останетесь на всегда. Я — Дью Сарават Суваннарат, ваш сын и этого никто не изменит.
Тун встал на колени рядом с ними и обхватил всех руками. Слезы текли у него по щекам. И не только у него. Даже всегда выдержанный Винай вытирал глаза. Они долго так стояли обнявшись и плакали. Мали с Винаем теперь смогли вздохнуть с небольшим облегчением. Эта тайна тяжелым грузом лежала у них на сердце. Теперь Дью сможет поминать свою родную мать. Осталось только разыскать второго ребенка. Но за столько лет не было никаких известий ни о нем ни о их биологическом отце.
Немного успокоившись, они устроились вчетвером на диване. Мали держала в своих руках руки Дью, боясь выпустить их, как-будто, если она это сделает, он исчезнет. Тун сидел со стороны матери, а Винай со стороны Дью. Братья наперебой задавали вопросы, родители отвечали. Они рассказали все в мельчайших подробностях. Все, что помнили или знали. Мали попросила Туна подать шкатулку. Когда он ее передал, она достала из нее небольшую фотографию и протянула Дью. Он взял ее дрожащей рукой. С фото на него смотрели две девочки, похожие, как две капельки и озорно улыбались.
— Это единственное фото, что у меня осталось в память о сестре. В нашей семье не принято упоминать о ней и ее позоре…
— Так вы поэтому не общаетесь? — спросил Тун. Мали утвердительно кивнула.
— Мама, — Дью ласково посмотрел на мать, — а какая она была? Мани…
— Она была очень веселой и озорной. Всегда что-то придумывала. Любила лазить по деревьям и даже дралась с мальчишками, — Мали улыбнулась, вспоминая сестру, — она всегда втягивала меня в свои игры и нас не редко наказывали. Но я ни чуть не жалею о том. С ней всегда было весело. А еще она была очень доброй. И всегда подбирала бездомных кошек и собак. Кормила их, если надо лечила. Она была замечательной, — Мали вытерла опять набежавшие слезы, подняла голову лицом вверх и сказала: — Мани, если ты меня слышишь, прости меня, что не уберегла тебя.
Тун крепче обнял мать. Ему все время не давала покоя мысль — а что если Пхат, это и есть потерянная сестра? Этим тогда можно объяснить их с братом схожесть. Сказать или нет? Не стоит пока. Надо все проверить сначала, иначе можно сделать больно любимым и родным людям. И потом, он не может предстать перед ними в смоем нынешнем обличие, если это он. Как объяснить кроме как рассказать об агентстве? Так что лучше пока оставить все как есть. И еще одно очень беспокоила Туна. А если это и вправду окажется Пхат, как тогда быть с их любовью? Они же вроде как брат и сестра…
После разговора с родителями, Тун где-то пропадал несколько дней, а потом приехал ко мне в общагу. Он сидел передо мной и смотрел на меня потерянным взглядом. Все мои вопросы оставались без ответа. Да что же произошло, пока он был дома? Что такого родители рассказали, что он теперь сам на себя не похож? Ну, милый, ты меня пугаешь. Поделись со мной и мы вместе это переживем. Я подсела к нему и хотела обнять, но он почему-то отстранился. Встал и отошел к окну. Долго так стоял, не оборачиваясь на меня. А у меня уже терпение на исходе. Хоть я и стала более уравновешенной с его ци, у меня все же есть свой характер.
— И долго ты так молчать будешь? — с небольшим раздражением в голосе спросила я.
Тун даже не обернулся. Вот как. Меня в игнор ставят? А где же “я люблю и буду любить только тебя”? Я сейчас обижусь и мало не покажется. Вы знаете, как может обижаться женщина? Вот лучше бы вам не знать. И ему тоже.
Я подошла к нему и обняла его. Он вздрогнул. Я сильнее прижалась к его телу и почувствовала, как его мелко потрясывает от напряжения. Успокойся, милый, я же с тобой.
— Не молчи. Расскажи мне все. Если есть какая-то проблема, то мы решим ее вместе. Правда? — я силком повернула его к себе и попыталась заглянуть ему в глаза.
У него зазвонил телефон. Он быстро ответил, как-будто ждал этого звонка. Молча выслушал то, что сказали на том конце, поблагодарил. Повернулся и посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом, потом схватил со стула куртку и быстро ушел. Я осталась стоять по середине комнаты ничего не понимая. Опомнившись, я бросилась за ним следом. Догнала уже на парковке.
— Тун, стой! — я схватила его за куртку. Он попытался вырваться, но ты не на ту напал, парень. Я держала крепко, — Ты объяснишь мне, что происходит?
— Тебе пока лучше не знать, — буркнул он.
— И почему же? Что такого рассказали ваши родители, что ты в таком состоянии? Сначала пропадал не известно где, а теперь вообще ставишь меня в игнор. Объяснись.
— Да как ты не поймешь, что если я расскажу, то тебе тоже станет больно, — он почти кричал в отчаянье.
— Тем более тебе надо выговорится. Как бы больно не было, мы разделим эту боль на двоих и будем бороться с ней вдвоем. Ты слышишь? Мы вместе все переборем!
Тун стоял передо мной и молчал. Он даже в глаза мне не смотрел. Я дернула его и потащила обратно в общагу. Он сначала упирался, но шел. Придя в комнату, я усадила его на диванчик.
— Теперь рассказывай, — настойчиво сказала я.
Он опять отвернулся от меня. Я взяла его голову в свои руки и посмотрела прямо ему в лицо.
— Я с тобой. И чтобы не произошло, я всегда буду с тобой.
Он взял меня за руки и усадил рядом. Глубоко вздохнул. Немного помолчал, собираясь с силами и, видно отбросив все сомнения, заговорил. Он рассказал мне все, что узнал от своих родителей. У меня постепенно стала складываться картинка. Так вот чего он испугался. По всему выходит, что я его сестра. Вот дурной. Мы же не родные. Ну и что из того, что наши матери родные сестры. В королевской знати на родных женились и ничего. Я улыбнулась. Он посмотрел на меня как на умалишённую — чего это она лыбится? Ведь наше с Дью родство подтвердил тест ДНК — Туну как раз звонили сообщить результат.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Что именно? Что мы с тобой брат с сестрой? Понимаю. И что?
— Нет, ты точно ничего не понимаешь, — Тун начал нервничать.
— Это ты не понимаешь, — я решила его успокоить, — Ты что же думаешь, раз мы родственники, я вот так возьму и откажусь от тебя? — тут я замолчала.
В голову закралась страшная мысль. Может это он от меня отказывается? У меня больно сжалось сердце. Что же это такое? Непонятное чувство тревоги накатило и перехватило дыхание. Заметив, что я изменилась в лице, Тун подался ко мне.
— Пхат, что с тобой?
Я ничего не смогла ему ответить, мне просто нечем было дышать. Я стала медленно оседать. Я вся горела. Я что, простудилась? Или так среагировала на эту глупую мысль? Он не может от меня отказаться. Он же любит меня.
Тун не на шутку испугался. Он подхватил меня и быстро понес на кровать, расстегнул рубашку. Сбегал за холодной водой, полотенцем и льдом. Стал обтирать меня. Мое сердце бешено колотилось. Я хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова.
Обтерев меня и положив мне на голову лед, завернутый в полотенце, Тун пошел в медитацию, чтобы помочь мне энергетически. Во мне все кипело и бушевало. Ци буквально “носилось” по потокам, грозя разрушать все и вся. Тун начал ее успокаивать. Не сразу, но ци стала подчиняться. Мне стало легче дышать. Я стала приходить в себя. Когда все потоки вошли в норму, я провалилась в сон.